Это (не) ваша дочь, господин маг

Это случилось…

— Боже, — убираю руки и смотрю в потолок, на лепнину.

“Ну что ж, поздравляю тебя, Адалин. Мало тебе было проблем, так ещё и это”.

Но чувство стыда улетучивается, когда я вспоминаю, что нужно поторопиться. Кери, должно быть, проснулась, не хватало, чтобы застала меня здесь, да ещё без одежды!

Подскакиваю и хватаю сорочку с края кровати, бросая взгляд на дверь, торопливо натягиваю её на себя и соскальзываю с огромной постели.

Взгляд упал на тумбочку, где лежал раскрытый футляр: в нём поблескивали серьги. Я приблизилась к ним, обнаруживая и конверт, на котором было оставлено небольшое послание.

“Это тебе, прочти”.

Сердце начинает волнительно стучать в груди. Судорожно тяну в себя воздух, беру конверт и футляр. Разберусь с этим немного позже, сейчас нужно спуститься к Кери.

Покидаю комнату, решая прибраться здесь немного позже.

В доме стояла тишина, я торопливо сбежала с порожка. Очевидно, что Фоэрт уже на работе, а я позволила себе слишком шикарную слабость, проспать всё утро. То, что произошло, обдумывать пока не следовало, иначе это быстро выбьет меня из равновесия. Пройдя в зал, я задержалась у столовой, слыша звуки. Развернулась и вошла внутрь.

— Кери, ты уже проснулась, — только и выдохнула я.

— Доблое утло, мамочка, — черпает ложкой молочную кашу.

Кашу?! Часто моргаю в недоумении. Но кто пригот?.. Спотыкаюсь о мысль и краснею до самых кончиков ушей. Пока я спала, тут происходило явно что-то интересное.

— Госполдин заколник приготовил мне молочную кашу. Очень вкусно! — уплетала малышка, делясь своими эмоциями. — Я тебя лазбудила? Господин Кан сказал, чтобы я вела себя тихо, потому что ты вчела очень много лаботала и сильно устала, что уснула плямо на ходу.

Я раскрываю губы, чтобы что-то ответить, но все мысли разбегаются, и волна стыда снова выбивает из колеи.

— Садись, тут много, госпольдил закольник плиготовил для нас двоих. Он сказал, чтобы я тебя холошенько покольмила.

— Вот как… Милая, ты пока кушай, я пойду приму душ.

Я буквально вылетаю из столовой, чтобы дочка не успела разглядеть моё красноречивое волнение и не начала задавать вопросы, на которые я не могу ответить. После душа иду в комнату, одеваюсь, наблюдая, как Кери играет в настольную игру. Уложив волосы, стараясь не сильно обращать внимание на странно горящие глаза своего отражения, я беру конверт, решаясь наконец прочитать записку. Пальцы дрогнули, когда внезапная неприятная мысль поселилась в голове: что, если он хочет попросить извинения и сказать, чтобы я забыла об этой ночи? Ком горечи подкатил к горлу, отринув все чувства, развернула конверт.