Это безумие, детка

Каждый раз сердце замирало, а потом билось, как на краю обрыва: что ее ждет? Какую пытку уготовил на сей раз?"

"Вопреки своему обыкновению Гаспар не поджидал ее около оранжевой линии. Похоже, что он не ждал ее вообще, занимаясь вещами куда более важными и возвышенными. Он сидел на кушетке, одну ногу вытянув, а вторую согнув в колене и опершись о нее локтем. Из старинного приемника, которого раньше на столе не было, лилась музыка. Гаспар выглядел сосредоточенным и полностью погруженным в ее переливы. Даже головой в такт легонько покачивал и не обратил на Роэл совершенно никакого внимания. Более того, в левой руке у него был зажат какой-то продолговатый предмет, в котором Роэл, приглядевшись, с удивлением узнала флейту.

Девушка, не зная, что и думать, прошла тихонько, как мышка, и опустилась на низенький стульчик в безопасной зоне.

Возможно, на этот раз ее пронесет. Возможно, занятый прослушиванием какой-то классической музыки Леоне сегодня не тронет Роэл? Флейта же у него в руках, значит, он будет… на ней играть? Или… Он не станет использовать эту металлическую флейту в… иных целях? Ведь нет?! Господи боже, нет?!

– Ты, как всегда вовремя, куколка. Садись, приобщимся к прекрасному, – Гаспар, даже не взглянув на нее, кивнул на место на кровати рядом с собой. – Садись, я сказал!

Напрасные надежды! Конечно же, как он про нее забудет? Роэл зажмурилась, собираясь с силами, а потом подчинилась его приказу. Двигаясь медленно, как будто ноги ее не слушались, девушка пересекла черту и опустилась на аккуратно заправленную серым покрывалом жесткую койку, как можно дальше от Гаспара.

Он обратил внимание, подняв бровь, но ничего по этому поводу не сказал.

– Полчаса прослушивания и десять минут игры на вот этой хрени, – он небрежно покрутил в тонких пальцах инструмент и добавил, сокрушенно покачав головой. – Дюпон совсем спятил, подключив к моему лечению еще и музыкотерапию. Куколка, тебе нравится Вагнер?

Роэл покачала головой, не отрывая от него глаз. Не потому, что ей не нравилась мелодия, которая раздавалась из приемника, а потому, что не могла понять настроения Гаспара, а, значит, не знала, чего от него ждать. Это пугало.

– Плебейка, – по его тонким губам скользнула едва заметная усмешка. – Это знаменитая опера немецкого композитора Рихарда Вагнера «Тристан и Изольда». Даже ты не можешь не знать. Он не вкладывает в нее практически никакого действия – все внимание сосредоточено на психологическом состоянии героев. Чувственная мелодия льется безостановочным потоком, и в нем все оттенки мучительной, трагической страсти героев. Ты слышишь ее, слышишь эту музыку, куколка? Она распространяется, как инфекция.