Эта больная любовь

Я чувствую, как теплый, влажный язык проводит длинную линию по тому месту, где губы Сэйнта касались тыльной стороны моей руки.

Он слизывает с меня прикосновения всех остальных. Очищает меня от их грязи своим собственным больным и извращенным способом. Это объясняет облизывание задней стороны моей шеи, где, как я описывала, руки Джейкоба касались меня в кладовке.

— Исцели меня, Господи, и я исцелён буду, — цитирует он Библию позади меня, делая моё дыхание прерывистым и неконтролируемым. — Спаси меня, и спасен буду, — тихо шепчет он. — Ибо Ты хвала моя.

Как только загадочные слова слетают с его губ, я чувствую тепло его рта, сомкнувшегося вокруг кровоточащего пальца.

Когда теплый язык прижимается к моей ране, у меня начинает гудеть голова, ощущения идут по прямой линии к ноющему месту между ног. Я сжимаю бедра, дыхание проскальзывает мимо моих губ, когда он медленно посасывает всю длину, лаская языком ранку, оторвавшись от неё с тихим хлопком. Мои колени упираются в дверь, но не раньше, чем он подхватывает меня под руки.

Грубый акт, который должен был быть исключительно сексуальным, пробирается в мои вены. Тепло заменяет холодную кровь, и эта лихорадка внутри меня разрастается, как лесной пожар в поле с дремлющим и мертвым кустарником.

Мои самые большие страхи и любопытство сгорают вместе, как крошечные бомбы в яме моего желудка.

Добро и зло танцуют вместе под музыку моих собственных жалких и слабых оправданий, в то время как я нахожу себя заключённой в медленном танце с самим дьяволом.

9. Жестокие заверения

Её кожа на вкус как соленая карамель. Сладкая, но с небольшой терпкой ноткой. Сладость, которую я больше не могу избегать. Вкус, в котором я теперь знаю, что не смогу себе отказать, даже если она будет бороться со мной.

К счастью для меня, борьба будет недолгой. Не с тем, как её тело реагирует на моё. Она медленно разрывает цепи, сковывающие её; её тело перевешивает её разум, её мораль."

"Я стискиваю зубы, прижимаясь телом к круглому изгибу её задницы под юбкой, и перед глазами мелькают мысли о том, чтобы сорвать с неё трусики и пригвоздить её моим членом к этой двери.

Она моя. Не его.

Я мог бы убить их обоих в этом джипе. На секунду я хотел этого. Представлял, как это будет происходить. Его губы на её руке потревожили каждую частичку меня, разозлив меня до такой степени, что я был готов разрушить весь этот план. Но я должен быть умнее и использовать данные мне инструменты, чтобы всё получилось. Послания на кирпиче было достаточно, чтобы Сэйнт занял отца на вторую половину дня.

Я рычу про себя, скривив губы, сдерживаясь от непреодолимого желания вонзить свои зубы в плоть её плеча, заставляя её кричать от приятной боли.