12 шедевров эротики

Когда Гюлотт отворил дверь к свиньям, животные бегали в задней половине с задранными колечком хвостами и вращая заплывшими жиром, отупевшими глазами. Гюлотт и Эйо постояли некоторое время, глядя, как они, хрюкая, резвились и взрывали своими розовыми рыльцами солому. По временам они оступались на жирном полу и шлепались в навозную жижу, разбрасывая брызги в разные стороны, потом подымались и снова мчались, причем их мясистые ягодицы вздрагивали мелкою дрожью. Эйо пришел в восторг от их прелестных рыльцев.

— Дело-то, видно, опять к корове клонится, — подумал Гюлотт, следуя своей мысли.

И он показал Эйо по порядку: курятник, дровяной сарай, огород, фруктовый сад, и оттуда направился в поле.

Коротконогий человек находил все превосходным. Фруктовый сад оказался «знаменитым». Что касается картофеля, то только диву надо даваться такому росту. И так как они прошли осматривать люцерну, которая находилась от фермы в пятнадцати минутах ходьбы, Эйо вдруг заговорил о коровах, о белянке, которая задыхалась, о соловой, которая была истощена теленком, о черной, которая не стоила многого.

— У каждого свои соображения, — возразил Гюлотт спокойно. Мелкий дождь моросил не переставая, застилал перед ними деревню, покрывал тонкой серой сеткой листву и травы. Их одежды были обрызганы алмазными каплями воды, от которой защищал их зонтик в руках Гюлотта. Промокшая земля приставала к их башмакам комьями густой, желтой грязи. И время от времени Эйо тщательно вытирал свои нога о траву, отличаясь вообще чистоплотностью.

— Отвратительная погода.

Но это ничего не значило. Он не раскаивался, что завернул. Он был далек от этого и повторял свою фразу с сокрушением:

— Я очень рад, что нашел вас в добром здоровье.

Они пошли по дороге к ферме.

У Эйо возникло желание посетить хлев. Он прямо направился к черной корове и ощупал рукой ее бока, брюхо, ноги; оглядел ее рога, вымя; приподнял ее морду, потрогал зубы. И, наконец, решил:

— Я бы ее, пожалуй, взял, если сна не слишком дорога, — промолвил он.

Гюлотт мерно покачивался взад и вперед. Он сохранил на своем лице равнодушный вид. И спросил:

— Тебе ее хочется?

— Хочется и не хочется, как сказать. Это все от цены будет зависеть.

Они перешли на ты.

Гюлотт, казалось, долго обдумывал.

— Ну, ладно, для тебя только, и только потому, что для тебя, так уж вот — хочешь, семьсот?

Эйо тряхнул головой.

— Пятьсот, — сказал он через некоторое время.

— Семьсот, — возразил Гюлотт.

Кум Эйо, сжав правую руку в кулак, ударил ей изо всей силы по левой руке Гюлотта.

— Черт возьми… — проговорил он, — не хочу только торговаться. Даю тебе пятьсот пятьдесят.