12 шедевров эротики

Он сел, протянув ноги вперед.

Жермена предложила ему на выбор пива, вина, ликеров. Он мотал головой, говоря нет, а под конец согласился остаться позавтракать.

— Это — другое дело, — сказал он. — Скушать чего-нибудь не откажусь. Я-то свой завтрак, признаться, просрочил.

Выехал он из дома в шесть часов утра. Заезжал на фермы, чтобы поговорить о делах. Выпил водки и теперь немного проголодался. Он рассказывал свои приключения, посмеиваясь при каждом слове, и глазки его блестели…

Гюлотт, почуяв навертывающееся дельце, смеялся вместе с ним.

— Видите, какой я невежа. И не спрошу даже, как ваша супруга? Как ее здоровье? — проговорил он, когда Эйо кончил.

— Как всегда, слава Богу, спасибо. Ревматизм, разумеется само собою.

— Да, она пожилая женщина. У всех в ее годы всегда что-нибудь. У одного — одно, у другого — другое. У меня вот — поясница. Иногда так заболит… Страсть.

И разговор продолжался в рамках учтивости с обеих сторон, и каждый думал о возможной для него выгоде.

Жермена разостлала скатерть, на которой уставила пшеничный хлеб, целую тарелку масла, кофейник, сахарницу и красивую чашку, расписанную золотыми разводами с веточкой розы, под которой красовалась надпись: «шипов бояться, розы не сорвать»."

"Эйо присел, все еще отговариваясь и заявляя, что он удовольствуется одним лишь ломтиком хлеба. У него сегодня, собственно говоря, нет аппетита. И, продолжая отнекиваться, он отрезал себе еще кусок хлеба и густо намазал его маслом. Дожевав его, он взялся за третий кусок. Хлеб был воистину на славу, — кто таким хлебцем не соблазнится? Он расточал Жермене похвалу, аппетитно разжевывая куски. Он уничтожил целую треть хлеба, прикончил все масло и выпил целых три чашки кофе, одну за другой. После чего обтер удовлетворенно губы о край скатерти и похлопал себя слегка по животу.

— Ведь надо же было войти, — сказал он. — Я очень, очень рад, что увидел вас. Хорошие приятели — сущий клад.

Он закурил трубку и попросил осмотреть животных. Гюлотт подумал, что ему нужна лошадь и провел его в конюшню. Эйо нашел лошадей прямо великолепными.

— Я ошибся, — подумал Гюлотт, — не стал бы он так — расхваливать…

Он повел его в хлев. Там господин Эйо выказал осмотрительность, молча оглядел коров, одну за другой, и, под конец, заявил, что он видел более красивых.

— Несомненно, ему нужна корова, — подумал Гюлотт.

И, засунув руки в брюки, Гюлотт равнодушно ответил ему, что быть может, есть коровы покрасивее, но нет лучше.

Эйо ступал по навозу до самых лодыжек, ощупывая каждую корову одну за другой. Белянка очень задыхалась, у буренки были слишком сонные глаза, соловая была истощена своим теленком, а когда подошел к черной корове, то пожал плечами, надувая щеки. Он взглянул искоса на фермера.

Они перешли затем в свинятник.