Эротические страницы из жизни Фролова

И застыл под завораживающим очарованием понятого и почти воочию увиденного…

Об этом невозможно говорить словами. Об этом вообще нельзя никому говорить - ни словами, ни как-либо иначе.

Никогда не касайтесь так своей дочери…

>Ну что же ты, папа, я же жду, я же изнемогла уже вся, у меня же все дрожит - оттуда, снизу, папочка…

И он опустил руку вниз и вошел в нее ею так, как входит в Иринку. И она пропустила его пальцы точно так, а он точно так коснулся ими той самой, таинственной точки***.< И точно так же туда пошла теплая струя воды. И точно так же она тут же вытолкнула ее назад - уже почти горячей. И пустила в себя снова. И снова вытолкнула между его пальцев.

>Она… она… сама живая… - слышал он ее захлебывающийся от восторга шепот и даже не пытался понять, что или кого она имеет в виду.

Он уже почти ничего иного не слышал и не ощущал - только глубину ее тела и то, что в этой глубине видел, видел только он, и тоже из какой-то дальней своей глубины, откуда он и восторгался, и страшился, пьянел и безумел, раскаивался и немел… и явственно теперь понимал то, чего раньше никогда понять не смог бы, - и отчего у дочери вагинизм, и отчего вагинизм у ее бабушки, и что происходит с Иринкиными губами, и что происходит с ним самим, и что происходит со всеми ими вместе… и ему уже казалось, что он, наконец, постиг давно волнующую его, великолепную, очаровательную и страшную тайну, пугающую своей чернотой и заманивающую в себя глубоко за горизонт событий.***

Об этом невозможно говорить словами. Об этом вообще нельзя никому говорить - ни словами, ни как-либо иначе…

Никогда не касайтесь так своей дочери…

Он обернул ее в полотенце и так понес в комнату, не находя сил на то, чтобы хоть слегка осушить свое тело. Разложил на постели и бухнулся рядом, разбросав по сторонам дрожащие конечности.

И у нее тоже закатывались глаза, будто она то уходила в обморок, то на несколько мгновений возвращалась, то снова отправлялась туда же.

Так они пролежали рядом несколько долгих минут - одни во всем мире, ничего кроме друг друга не видящие и не слышащие.

Она первой пришла в себя и потянулась к отцу - сначала руками, потом ногами, потом всем телом - укрыла его собою, распласталась лягушонком…

>Папчик мой милый… Как здорово было… Теперь я совсем чистая. Почему ты так устал?

У него не было сил отвечать ей. Он все еще находился под впечатлением нахлынувших на него прозрений.

>С мамой тоже так? Или со мной лучше? Скажи - правда же, лучше?

>Нет. Но зато страшнее…

>А мне совсем не страшно. Наоборот. Теперь так сильно хочется… но совсем уже по-другому.

>Как по-другому?

>Просто. Не по-кроличьи, а так. Без дерганий. Ты зайдешь ко мне? Я тебя приглашаю. Просто так - поразговаривать… как папа с дочкой.

>Тебе больно будет. Там сейчас не скользко.