Эрагон. Книги 1-4

Слушая собственное дыхание и стук сапог по мощеным улицам, Эрагон спрашивал себя: «Кто же я?» Но ответа не получал.

Он бежал, пока хватало дыхания, но, даже начав за­дыхаться, все-таки еще немного пробежал, а потом, когда стали отказывать не только легкие, но и ноги, остановился возле заросшего сорняками фонтана и оперся руками о его бортик, восстанавливая дыхание.

Вокруг высились громады полуразрушенных зданий: темные и нахохлившиеся, они выглядели точно гряда ста­рых, осыпающихся гор. Фонтан находился в центре про­сторной площади или двора какого-то дворца, превратив­шегося в груду каменных обломков.

Эрагон рывком оттолкнулся от края фонтана и медлен­но сделал круг. Вдалеке слышалось утробное пение лягушек-быков, и этот странный гулкий хор звучал особенно мощно, когда выступали наиболее крупные особи.

Внимание Эрагона привлекла потрескавшаяся камен­ная плита в нескольких шагах от него. Он подошел ближе, взялся за ее край и с некоторым напряжением приподнял. Хотя мускулы у него на руках горели от напряжения, он от­нес плиту на край площади и бросил в траву.

Она приземлилась с мягким, но приятным стуком.

Эрагон быстро вернулся к фонтану, расстегнул плащ, надел его на какую-то статую и подбежал к следующему ка­менному обломку с острыми краями, явно отколовшемуся от крупной плиты. Он подсунул под его край пальцы, при­поднял и взвалил на плечо.

Примерно час он возился с расчисткой площади. Не­которые куски были такими большими, что ему пришлось воспользоваться магией, чтобы поднять их, но в основном он справлялся и собственными силами. Работал он мето­дично, двигаясь взад-вперед и останавливаясь, чтобы по­добрать любой кусок мусора, который попадался ему на глаза, большой или маленький.

Вскоре он весь взмок и с удовольствием снял бы рубаху, но у обломков порой были такие острые края, что он впол­не мог порезаться, а у него и так хватало ссадин и порезов и на груди, и на плечах, и на руках.

Тяжелая работа помогала прояснить мысли, поскольку требовала крайне мало умственных усилий и позволяла со­средоточиться на чем-то главном.

Эрагон, поглощенный проблемами самооценки, от­дыхал после переноса очередного, особенно тяжелого, куска каменного карниза, когда послышалось угрожаю­щее шипение, и он, подняв глаза, увидел огромную улитку сналгли — на этот раз вместе с раковиной она была добрых шесть футов высотой! — которая выкатилась из темноты с поразительной быстротой. Мягкая, бесформенная тварь сильно вытянула вперед шею, ее безгубый рот казался чер­ной щелью, перерезавшей ее плоть, выпученные глаза смо­трели прямо на Эрагона. При свете луны мякоть сналгли сверкала, как серебро, и точно так же сверкала дорожка слизи, тянувшаяся за улиткой.