Эрагон. Книги 1-4

— Что скажешь теперь, Вермунд? — спросил Ганнел, требовательно глядя на этого вождя с укрытой пурпурным шарфом физиономией.

Тот встал, огляделся, так и впиваясь взглядом по очереди в каждого из сидевших за столом вождей, и только потом заговорил:

— Вот что я скажу, а вы слушайте меня хорошенько, гримстборит: если какой-то из кланов, наслушавшись этих фальшивых обвинений, поднимет свой боевой топор против Аз Свельдн рак Ангуин, мы будем считать это началом войны и ответим соответствующим образом. Если же вы заключите меня в тюрьму, мой клан и это сочтет сигналом к началу войны. (Эрагон заметил, как дрогнул шарф на лице у гнома, и подумал, что Вермунд, похоже, еще и улыбается.) Если же кто-то из вас посмеет тем или иным способом — сталью или словами — нанести нам удар, то, сколь бы легким этот удар ни оказался, мы тоже сочтем это началом войны и действовать будем соответственно. Так что если вы не желаете ввергнуть наше королевство в кровавые распри, я предлагаю развеять по ветру все выводы и последствия нынешней дискуссии и продолжить мирным путем решать вопрос о том, кто же станет следующим правителем кнурлан, кто займет наш гранитный трон после Хротгара.

Вожди кланов так долго после этого выступления хранили молчание, что Эрагону пришлось даже язык себе прикусить, чтобы удержаться, не вспрыгнуть на стол и не обрушить меч на голову Вермунда, раз уж гномы не решаются вздернуть его за совершенные им преступления на виселицу. Но он помнил, что обещал Орику во всем следовать его указаниям и держать себя в руках на протяжении всего заседания Совета.

«Орик — вождь моего клана, и я обязан ему подчиняться, — убеждал себя Эрагон. — Пусть он отвечает своему противнику так, как сам считает нужным».

Тут Фреовин расцепил пальцы, прихлопнул по столу своей пухлой ладошкой и хриплым баритоном негромко, хотя в этой тишине голос его разнесся по всему залу, заявил:

— Ты опозорил весь наш народ, Вермунд! И если мы не накажем тебя за это должным образом, это станет для нас еще одним бесчестьем!

Пожилая Хадфала, смешав свои исписанные рунами листы, поддержала Фреовина:"

"— Ну ответь, чего ты хотел добиться, убив Эрагона? Ведь ты обрек бы всех нас на гибель! Даже если вардены и смогли бы без Эрагона свергнуть Гальбаторикса, то представь себе, какими бедами и несчастьями грозил бы нам гнев Сапфиры, узнавшей, что это гномы убили ее Всадника? Да она бы утопила Фартхен Дур в нашей крови!

Вермунд молчал.

Вновь воцарилась тишина, и вдруг ее нарушил столь неожиданный смех, что Эрагон сперва даже не понял, кто это смеется. Смеялся Орик.