Эра милосердия

Желтовская остановилась посреди кабинета, молча смотрела на них, и я даже забеспокоился: неужели не опознает? А потом понял, что она их просто не видит — глаза в слезах, взгляд отсутствующий.

— Желтовская, я ещё раз прошу вас успокоиться, — сказал я как можно мягче. — Посмотрите на этих людей.

Она неожиданно как-то по-детски всхлипнула, кусая губы, удерживала рыдания. Потом вытерла платочком слёзы и сказала:

— Вот этот… — И кивнула на Фокса.

— Как его имя, давно ли вы его знаете, при каких обстоятельствах познакомились?..

— Имени я не знаю, — почти шёпотом сказала Желтовская. — Мы не знакомы. Этот парень — слесарь из жилконторы в Лосинке.

— Вы его часто видите? — «накинул» я.

— Да нет, я вообще его видела один раз — в тот злосчастный день, когда Илью… — И она снова расплакалась.

— А что произошло в тот день? — настырно выяснял я.

— Он пришёл к нам проверить отопление…

— И вы вот так, сразу, его запомнили? — спросил я вроде с недоверием.

Она развела руками, ответила просто:

— Да.

— Что вы делали, пока он занимался отоплением?

— Я была на веранде, заканчивала автореферат… Потом он вышел из кухни, сказал, что всё в порядке, и ушёл. Вот и всё, собственно…

Пасюк увёл всех из кабинета, остался со мною один Фокс, но что-то не было у меня ни малейшего желания дальше разговаривать с ним. Да и он не проявлял инициативы — ждал, что скажу или сделаю. А я подумал немного и предложил:

— Рассказали бы вы, Фокс, всё чистосердечно, как есть. Ведь за вас ни в чём не повинный человек в камере мается. Совесть-то надо иметь, хоть немножко?

На что Фокс сказал дерзко:

— Он не из-за меня мается. Вы же его посадили, не я…

Не мог я с ним спорить, ну, будто оторвалось что-то внутри. Но и на полслове не остановишься.

— Спорить не будем. Нам всё про вас известно — вы активный участник банды. За вами убийство Груздевой…

В кабинет вошли Жеглов и Панков. И я очень обрадовался, что мне можно прекратить этот мучительный для меня допрос. Я поздоровался с Панковым:

— Сергей Ипатьевич, вот этот самый пресловутый Фокс. Вы с ним прямо сейчас займётесь?

Панков кивнул.

Не глядя на Фокса, не спеша снимал он в углу свои красно-чёрные броненосцы, подвешивал зонтик на гвозде, размеренными движениями протирал старомодные очки без оправы, с жёлтеньким шнурком, трубно сморкался в клетчатый платок, и ничего в его сутулой тщедушной фигуре и сером морщинистом лице не выдавало волнения или интереса: «Бандит и убийца ваш Фокс, за это ответит в точном соответствии с законом, стоит ли ещё волноваться из-за всякой дряни?..»

И Жеглов, не обращая внимания на Фокса, сказал мне:

— Хорошего шоферюгу подобрал он себе…

— А что? — поинтересовался я.

— Его уже дактилоскопировали.