Эра милосердия

И сам он сделался мне неинтересным и противным, как будто я ненароком мышь раздавил. Но арестованного не бросишь, как надоевшего попутчика в купе, и я ему сказал, чуть ли не зевая — мне в самом деле вдруг очень сильно захотелось спать:

— Ты не только снабженец и картёжник, Фокс. Ты бандит и убийца. Ты убил Ларису Груздеву, сторожа в магазине на Трифоновской и ещё за тобой достаточно всякого водится. За всё это ты ответишь. Дай только срок, приедет следователь прокуратуры товарищ Панков, он это дело ведёт, и будешь ты мертвее всех своих покойников, понял? Он всё оформит, будь спок…

В лице немножко изменился Фокс, но так, самую малость, уставился в окно, сказал без всякого волнения:

— Во-он чего! Клепальщики вы известные, зайцу волчий хвост пришьёте, не то что человеку дело…

Я опять разозлился:

— Ты на моих товарищей суп не лей, они из-за таких, как ты, сволочей, под пули идут… И на окно глазеть нечего, оно не на улицу, а во двор выходит, прямо в собачий питомник. Рискнёшь?

Он помотал головой, сказал с укоризной:

— Не думал я, что в МУРе так с людьми обращаются… Ведь это всё, что вы наговорили, доказать надо.

— Докажем, не бойтесь, всё докажем. И про Ларису, и про «Чёрную кошку» вашу пресловутую…

— Да не знаю я никакой Ларисы, что вы на самом деле? — с подковыркой сказал Фокс, и я сообразил, что ему ужасно интересно хоть что-нибудь выведать. Ну ладно, сволочуга, ну, пожалуйста, я тебе сейчас подброшу. И я сказал:

— На самом деле мы вот что. Ну, например… Познакомились вы через Соболевскую Иру — она вас ещё опознает, погодите, — с Ларисой Груздевой, охомутали её — это вы умеете. Ввели в заблуждение: любовь на всю жизнь и всё такое прочее. Уговорили в Крым переезжать, дом купить и так далее, тем более что двести шестьдесят тысяч на книжке уже есть, на всё хватит: и на обзаведение, и на собственный лимузин марки «Хорьх». Плюс друг в драмтеатре. С работы её сняли, чемоданы велели уложить, деньги, горбом накопленные, с книжки снять…

Зазвонил телефон. Пасюк привёз Галину Желтовскую, новую жену Груздева. Я ему сказал:

— Пусть она там посидит, а для нас подбери двух подставных и понятых — будем опознанием заниматься…

Фокс поинтересовался:

— Это Соколовская, о которой вы говорили?

Как будто не знает, что Соболевская, а не Соколовская. Но я его опровергать не стал, а продолжил:

— …А потом устроили прощальный ужин с «Кюрдамиром» да с шоколадом…

Фокс опять перебил меня:

— Минуточку! Я хочу сделать небольшое признание. Я действительно имел связь с Груздевой.