Девочка Эмина

Ты такая худая… для женщины это ну просто непозволительно!

Я обвела взглядом пышную фигуру тети Гали. По крайней мере, она представилась мне именно Галей, хотя я подозревала, что ее настоящее имя просто сложное для произношения.

Промолчав в ответ на ее возмущение, я уткнулась в тарелку и в который раз коснулась пальчиком своего кольца. Того самого, что Эмин подарил мне в честь нашей близости. Вот так грубо и жестоко — в стиле Эмина. Зато проникновенно и на всю жизнь.

Вчера тетя Галя полюбопытствовала об этом кольце, но для меня эта тема была слишком откровенной, чтобы говорить о подарке Эмина с другими. Тем более с теми, кто меня похитил.

— Какая же ты худенькая… — в карих глазах тети Гали отражался весь ужас.

Я задумалась, оглядывая себя.

Может быть, эта женщина и права. Вот, даже то самое кольцо стало мне чуть великовато, как бы не слетело в один момент… Обручальное еще держалось до поры до времени, а вот мое любимое, с голубым камнем, немного болтается.

Оно одно осталось. Обручального кольца на мне больше нет.

Мы покидали мост, когда первым делом Давид схватил меня за руку и, не позволяя опомниться, стянул кольцо с безымянного пальца.

— Оно не пригодится, — пояснил он, ошарашив меня своим взглядом.

— Вы пожалеете, — сказала я ему тогда.

На мою угрозу Басманов лишь усмехнулся. И спрятал мое кольцо у себя в кармане.

Рядом тяжело вздохнула тетя Галя, напоминая о своем присутствии:

— Ты бы хоть немного улыбнулась.

— Не хочу. Не буду, — бросила я грубо.

Стушевавшись, женщина покинула комнату. Наконец, меня оставили в покое. Без надзора, которого и так хватало во дворе дома в виде камер и Басмановской охраны.

Идет четвертый день моего заточения на окраине Волгограда, а я все неустанно прокручиваю ту ночь в голове. Тот мост, то нападение на нас с Эмином.

Мой муж… он едва им стал. В ту ночь Эмин был так распален и зол, что забыл об истинной опасности. А опасность была так близка!

Как Эмин сейчас? Ищет ли меня или… или он давно сошел с ума? Ведь он обещал, что без меня потеряет контроль. И всем будет плохо.

Но пока плохо только мне.

Я хорошо помню, как меня посадили в машину. Помню, как та резко сорвалась с места, а я бросила взгляд в окно и увидела его выражение лица. Выражение лица как у раненого зверя. В тот миг мне стало страшно. Его взгляд был искажен отчаянием и жестокостью.

А потом меня привезли сюда. Я не знала окрестности Волгограда, но на подсознании чувствовала, что мы где-то на окраине. Мы ехали около часа, прежде чем остановились у одичалого дома рядом с лесом. В большом двухэтажном доме нас встретила родственница Басманова, это я поняла сразу.

Не обмолвившись со мной ни словом, Давид передал меня в ее руки. А сам уехал решать дела. Откуда я это знала? Эмин всегда так делал.