Девочка Эмина

Хотел тебе слить ее в тот день, когда ты меня едва инвалидом не сделал.

Смертник не злится. Он это не умеет. Куда больше нас волнует неизвестность и отсутствие Дианы на месте. Рядом со мной.

— У него девочка есть? — прищуриваюсь.

— В апреле появилась."

"— Недавно. Недолго. Значит, ценности не имеет, — быстро делаю вывод.

Вздыхаю тяжело. И здесь провал. Слабых мест не нащупать.

— Я бы не сказал. Я был в их месиве, Эмин. Зацепила девочка Рустама не по-детски. Можно сказать, он такой же придурок, как и ты. Дальше носа не видит, вот и выкрал я ее однажды.

Ничего нового от этой информации уже нет. Теперь она не актуальна. Раньше надо было…

Отец всегда говорил, что сильные мира сего умеют признавать свою ошибку. И я ее признаю. Вместо того, что вышибать кислород из легких Смертника, надо было его послушать.

Только кровью глаза налились, едва увидел его рядом с Дианой.

И теперь уже ничего не изменить. Информация не донесена, время упущено.

— А потом я посадил его на несколько недель. С помощью девочки опять же, — ухмыляется Альберт, — не знаю, жива ли Полина. Не интересовался.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В этот момент я вспоминаю тот день, когда наводил пистолет на Диану.

Когда считал ее своей сестрой.

Хотел выстрелить, но так и не смог. А потом всю ночь прижимал ее к себе и обещал, что мы непременно что-нибудь придумаем.

Неужели Рустам также свихнулся?

— А ты поинтересуйся, — принимаю решение.

И мысленно улыбаюсь.

— Узнай, что с ней стало. Если она жива, то он просто безумец. Такой же, как и я.

Встречаю взгляд Альберта. Мы поняли друг друга.

— А у безумцев, конечно же, есть слабость. Одна красивая слабость, — подытоживает Смертник.

Наступает молчание.

— И откуда ты такой взялся? Как давно на Эльдара работаешь, Смертник?

Довольно сжимаю челюсти, когда докапываюсь до истинной сущности «братца».

— Вижу, ты пробил меня давно. Вплоть до родословной. В твоем стиле, Эмин.

— И родословную пробил, и причину твоего прозвища. Значит, с Давидом у вас общие счеты? Он тебе попортил личико?

Отводит взгляд, негодует. Вспоминает, как пуля вошла в его лицо.

— Работать будем так, — прерываю его думы, — сначала мы сделаем тест. Я буду иметь с тобой дела, когда родство подтвердится.

— Смеешься? А по роже не видно?

— Рожа у тебя попорчена, — огрызаюсь в ответ, — а будешь к Диане подбираться, и зубы выбью к чертям. Запомни: она моя. Много лет принадлежит мне.

— Поэтому сейчас она в руках Давида? — хмыкает Альберт.

Сжимаю кулаки. Закрываю глаза, делая глубокий вдох.

В моих руках оказывается чашка, из которой Диана пила чай.