Девочка Эмина

Если сюда заявится полиция, она однозначно заинтересуется нами. Это повлечет проблемы.

— Эмин, ты действительно ничего не хочешь узнать о своей матери? Она спасла твою жизнь тем, что оставила тебя. Неужели ты так полюбил Анархиста, этого конченого ублюдка?

Альберт это зря. На Эмина нельзя замахиваться.

Я шумно сглатываю. Обстановка накаляется.

— Твоя мать, — нарочито выделяет Эмин, — в момент ухода думала о своей заднице. И о своем мужике на стороне. О своей заднице и о мужике, понял? А моя мать обо мне не думала, ведь Анархист не настолько глуп, чтобы не сделать тест на отцовство от этой женщины… Ты не думал об этом, Смертник? Странно, что я еще жив, не находишь? За это я благодарен Анархисту, но никак не твоей, — выделяет снова, — матери.

Альберт не находит ответа.

Или он просто понимает, что с Эмином говорить больше не имеет смысла. Это игра в одни ворота.

И тогда он переключается на меня и даже делает несколько шагов навстречу.

— Он тебя тут совсем загонял, Диана? Жесток он с тобой?

Альберт действительно Смертник. И когда-нибудь это прозвище погубит его. В присутствии Эмина я принимаю решение не отвечать — себе дороже. Достаточно того, что я спасла ему жизнь.

Но я почти физически чувствую, как голос Альберта по отношению ко мне меняется. Вместе с тем широкие плечи Эмина напрягаются, руки его становятся едва не железными. Эмин не греет меня, как и совсем тонкое платье…

— На месте стой. Со своей женой могу говорить только я, — предупреждает Эмин, — если жить хочешь, конечно. А оно не особо, видимо.

Эмин закрыл меня своим телом, и я вспомнила вечер… Вот только закончился он так, как никто того не ожидал. Разве что Арбин, который знал о покушении.

На этом холодом и мрачном мосту, где мы были только втроем, мое сердце сжимается в приступе агонии.

Почему Арбин предупредил нас о покушении? А вдруг это все игра? Но тогда с кем играет Арбин? На чьей стороне Альберт?

Ни один пазл не сходится.

— Ты бы выслушал меня, Эмин. И тогда бы ты знал, что это не я устроил покушение на твоего отца. Или на отца Дианы… вы там решили между собой?

Теперь злится не только Эмин, но и я.

Смертник постоянно напоминает мне о том, кто мой отец. Только он и напоминает.

Будто для него самого это важный аспект.

— В таком случае кому еще нужно было покушение? — подбирается Эмин, — или хочешь свалить все на Басмановых? Скажешь, они своего дядюшку приехали грохнуть?

Я в удивлении распахиваю глаза — Эмин пошел на контакт. Потому что не было выбора? На этом чертовом мосту встречаются лишь тогда, когда нет выбора…

Я замираю, когда рука Эмина нащупывает мою. И крепко-крепко ее сжимает, поглаживая внутреннюю сторону ладони большим пальцем. Приятно… он помнит обо мне сейчас. Всегда помнит, это же безумный Эмин.