Несносные дочери леди Элизабет

Пекари, с лицами, раскрасневшимися от жара печей, зазывали покупателей, нахваливая свой товар.

– Отведайте лучшие пирожки с мясом! Только сегодня со скидкой! – кричал приземистый мужчина в белом переднике, заляпанном тёмными пятнами подгоревшего жира. – Лейны, лейны, взгляните, какая красота!

Он держал на вытянутой руке деревянный поднос с пирожками, от которых поднимался ароматный пар, рисующий в воздухе замысловатые узоры. Румяные корочки блестели от масла, а между ними виднелись аппетитные кусочки мяса и лука.

– Моя выпечка лучше! – перебивал его сосед, тщедушный старик с пышными седыми усами, торчащими в разные стороны, словно два боевых штандарта. – У меня секретные специи, прямиком с востока! Никто в городе не может повторить мой рецепт!

– Не верьте ему! – заливался третий голос, принадлежавший краснощёкому здоровяку с блестящей лысиной, обрамлённой венчиком огненно-рыжих волос. – Его специи – обычная соль с перцем! А вот у меня настоящие пряности из-за моря!

Амели с интересом прислушивалась к этим крикам, явно запоминая информацию о специях, которые могли пригодиться для её зелий. Её нос едва заметно подрагивал, пытаясь уловить и распознать все оттенки ароматов, наполнявших рыночную площадь. Лорен же только фыркала, считая всю эту торговую суету бессмысленной.

– Как они выдерживают этот гвалт каждый день? – проворчала старшая дочь, уворачиваясь от подноса с булками, который какой-то мальчишка чуть не впечатал ей в бок. – И эту толчею? Тут же не протолкнуться!

Вокруг нас действительно бурлила людская река: торговцы, покупатели, зеваки, подмастерья, спешащие с поручениями, нищие, просящие милостыню, и даже несколько собак, снующих между ногами в поисках упавших кусочков еды. Воздух был наполнен гвалтом множества голосов, создающих своеобразную мелодию рыночной площади.

– Это их жизнь, – пожала я плечами, ловко обходя лужу, оставшуюся после утреннего дождя. – Для кого-то придворные интриги – привычное дело, а для кого-то – ежедневная борьба за покупателей на рыночной площади.

– Признаться, я предпочла бы последнее, – задумчиво произнесла Амели, указывая на узкую улочку между двумя высокими домами, стены которых, казалось, вот-вот соприкоснутся, образуя каменный свод. – Кажется, нам туда.

Действительно, на углу улицы виднелась скромная деревянная вывеска с потускневшей позолотой. Рядом с ней располагалась небольшая кованая решётка, за которой в керамических горшках росли какие-то растения – судя по всему, лекарственные травы.

Когда мы вошли, нас встретил терпкий аромат сухих трав, смешанный с чем-то сладковатым и пряным. Запах был настолько насыщенным, что казалось, его можно потрогать рукой.