Несносные дочери леди Элизабет

 – А теперь прошу нас извинить, нам нужно закончить дела в городе.

– Конечно, конечно, – закивал бургомистр. – Не смею задерживать. До встречи, лейна Элизабет, лейна Лорен, лейна Амели.

Когда мы отошли на достаточное расстояние, Лорен негромко фыркнула:

– Ты видела, как у него глаза заблестели, когда ты согласилась принять его в поместье?

– Кажется, наш бургомистр не только боится разоблачения, но и питает к тебе некие чувства, мама, – с хитрой улыбкой добавила Амели. – В его взгляде было столько… трепета.

– Не говорите глупостей, – отмахнулась я, хотя и сама заметила то особое внимание, которое бургомистр не скрывал, глядя на меня своими влажными, словно у преданного пса, глазами. – Ему просто нужен надёжный союзник в этом скользком деле с кубраном. К тому же о каких чувствах может идти речь? Мы едва знакомы…

– О, – протянула Амели с лукавой улыбкой, поправляя выбившуюся из причёски светлую прядь, – не думаю, что настоящим чувствам требуется долгое знакомство. Искра либо вспыхивает мгновенно, либо её нет вовсе. Помнишь, как папа рассказывал, что влюбился в тебя с первого взгляда? Говорил, что сердце его замерло, когда ты вошла в тронный зал в лазурном платье. А ты его даже не заметила среди придворных, пока он, потеряв голову от твоей красоты, не упал с лошади прямо к твоим ногам на том королевском приёме в честь летнего солнцестояния.

– Ами, – мягко произнесла я, чувствуя, как сердце болезненно сжимается от этих воспоминаний, – давай не будем сейчас об этом.

– Да, прости, – пробормотала дочь, виновато опустив взгляд.

– Ничего, – ободряюще улыбнулась я, невольно возвращаясь мыслями в прошлое.

История, которую Андре так самозабвенно рассказывал нашим дочерям – о любви с первого взгляда, о том, как он, молодой повеса, потерял голову от одного мимолётного взгляда скромной девицы на своём первом придворном балу, – была всего лишь искусно сотканной сказкой, красивой и романтичной, но бесконечно далёкой от истины. Сказкой, в которую он, возможно, и сам начал верить спустя годы, вспоминая её снова и снова при дочерях, а они, жадные до нежных историй о родителях, приняли за чистую монету, вплетая в свои мечты о собственном будущем.

На самом деле всё было совершенно иначе, без романтического флёра и трепетных признаний. Наш брак с Андре был договорным, тщательно продуманным союзом двух семей, где каждая сторона получала свою выгоду. В нём не было ни пламенной страсти, ни всепоглощающей любви, но было взаимное уважение и стремление создать достойный альянс. В первые три года нашей совместной жизни мы искренне пытались разжечь между нами хоть какой-то костёр чувств, но пламя отказывалось разгораться, оставляя лишь тлеющие угли долга и привычки.