Элемента.T

— У нас Сердце Бабочки!

Пока все по очереди рассматривали удивительный артефакт, Ева обливала Арсения водой из бутылки, делая для него маленький душ. Он смывал с себя пыль и фыркал от холодной воды как конь. Спина и руки его сильно покраснели от солнца, и выглядел он самым уставшим — он и работал дольше всех.

Ева тоже устала. Она чувствовала, как у неё ломило всё тело, и слипались глаза — она покинула Эмск вечером, когда здесь было раннее утро, а теперь и здесь солнце упрямо клонилось к западу. Пошли вторые сутки, как она на ногах.

— Арсений, ты бы отдохнул, — сказал ему Тагарат и критически посмотрел на Еву. — Тебе тоже поспать не помешает. Давайте, в фургон!

Ева согласилась, а вот Арсений проводил её до машины, взял ещё пару бутылок воды и вернулся.

Она проснулась разбитая, с жуткой головной болью и ломотой во всём теле. Правую руку жгло огнём в двух местах, она закатала рукав — мерзкие бабочки! Места укусов припухли и болели.

— Баз, эти бабочки ядовиты? — она была уверена, он её слышит.

Не поверишь, но я понятия не имею, — откликнулся Баз.

— Баз, мне же ещё рано умирать?

Ты меня ни с кем не попутала? Я же не Пророчица.

— И не энтомолог, как я вижу.

Ладно, не трясись! Узнаю, что смогу.

— Бааааз! — крикнула она, боясь, что он уже ушёл.

Чего орёшь?

— Скажи, а где ты был, пока я была в чужом теле?

В мировом информационном пространстве. Такой ответ устроит?

— Нет."

"Сейчас это называют именно так. А раньше была просто общемировая память. Она связывает всё со всем и похожа на огромный город. Только сейчас он пустой и вечно накрыт туманом.

— Ты бродишь там один?

— Да, но иногда навещаю своих старых друзей, разных мыслителей, философов, учёных.

— Шахматистов, — вспомнила Ева про Капабланку.

— В-общем, да, ты их всё равно не знаешь, и они все умерли.

— Скажи, Баз, это правда, что тебя убили азуры?

— Нет, но ещё не время раскрывать такие страшные тайны. Спи!

Сейчас Еве было этого достаточно. «Нет!» Хоть в этом чёртова Виктория была не виновата. Она блаженно улыбнулась, чувствуя, как отпустило виски, и уснула.

— Вставай солдат! Службу проспишь! — стучал по закрытой двери фургона Тагарат. — Ева, мы открыли дверь. Там тоннель. Ты с нами, или будешь здесь?

Он аккуратно отодвинул дверь и заглянул в щёлку.

— Ты жива тут? А то Дэн нам не простит.

— Жива, жива, — с трудом поднимаясь, ответила Ева. — Я с вами!

Она тёрла глаза, жмурясь от неяркого вечернего солнца, когда Тагарат практически тянул её на себе вверх по склону вместе с двумя шахтёрскими фонарями и большой сумкой.

— Вот это да! — и Еву испугал не зияющий чёрной дырой проход, видимый за открытой дверью, а сам спуск в эту дыру.

— Не боись, подержим! — сказал он, подавая Эрику сумку и один фонарь.

Теперь она была такая же грязная, как и все остальные.