Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

 – Здесь какая-то защита, внутрь мне не пробиться.

Смотреть на расчерченное сложной гравировкой дверное полотно и в самом деле оказалось неприятно. Словно это не символ Изначального Света, а его вывернутый наизнанку злой близнец. Или того хуже – уродец, воплотивший в себе оба этих начала.

– Выбивай! – приказал я нагнавшему нас Хмурому и отступил на шаг назад.

Хмурый шумно выдохнул, скинул кувалду с плеча и, пользуясь силой инерции, нанес сокрушительный удар. Дверь вздрогнула, приоткрылась на ладонь и со скрипом замерла, блокированная выгнувшимся засовом.

Я пинком распахнул ее, на всякий случай глянул на внутреннюю сторону и без особого удивления обнаружил там еще один символ Изначального Света, только этот был осквернен – вывернут наизнанку и намалеван какой-то бурой краской.

Кровью? И кому подобное похабство в голову пришло?

– Идем! – поторопил меня Густав. Скопившаяся за порогом пыль тончайшими ручейками потекла за чернокнижником, но сразу выскользнула обратно в коридор, будто ее выдуло призрачным сквозняком. Чернокнижник замер на полушаге и обернулся: – Так ничего не чувствую, – пожаловался он.

– Тише, – прошипел я и поудобней перехватил арбалет. – Хмурый, стой!

Голова раскалывалась, в затылке пульсировала острая боль, а перед глазами все плыло, и причиной тому стал вовсе не быстрый подъем на третий этаж.

Нечто витало в воздухе. Нечто, с чем обычному человеку лучше бы не соприкасаться никогда…

И тут в коридор ступила Берта – непохожая на себя, в бесформенном балахоне до пят, сильно располневшая, с округлившимся животом и безвольно обвисшими руками.

Я невольно шагнул навстречу и лишь тогда заметил приникшего к ней сзади высокого господина с неприятным вытянутым лицом и плохо зашитой заячьей губой. Одной рукой он придерживал девушку, другой приставил к ее горлу черную полоску перекованного в скальпель проклятого клинка.

– Вот что сейчас произойдет, – ровным и лишенным всяческих эмоций голосом произнес он. – Мы спокойно отсюда выйдем, и тогда никто, повторяю, никто не пострадает.

– У меня есть встречное предложение, – поднял я арбалет. – Ты отпустишь ее, и вот тогда точно никто не пострадает.

Густав положил ладонь мне на плечо и до боли стиснул пальцы, призывая успокоиться, а закрывавшийся Бертой господин лишь недобро ухмыльнулся.

– Выбор за вами, – объявил он. – Но советую воздержаться от глупостей. Не стоит доставлять лишних неудобств даме в положении.

Выругавшись, я перестал удерживать его на прицеле арбалета и присмотрелся к словно бы опоенной чем-то Берте. Приметил легкое подрагивание ресниц и тогда отступил, освобождая проход. Заодно потянул за собой и Густава.

– Проходи, – разрешил непонятному господину.