Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Страшно?! И что, это повод валяться полутрупом и покорно ждать своей участи?

Страх не должен связывать по рукам и ногам. Страх должен придавать сил.

Страшно? Так убирайся отсюда, пока еще есть такая возможность!

Шевелись!

Я оскалился и заставил себя подняться на четвереньки, после ухватился за перевернутый стол, оперся на него и кое-как выпрямился.

Да! Вот так!

– Хреново выглядишь, – заявил переступивший через порог Эдвард Рох.

– Ты промахнулся! – укорил я его. – Ты, мать твою, промахнулся!

– Отнюдь, – возразил лучник. – Не было никакой возможности попасть в цель через стекло. Этим выстрелом я расчистил себе обзор, а…

– Ври больше, – оборвал я оправдания и поднял выроненный нож.

– Идем! – Эдвард обхватил меня и вывел на лестницу, но ребра тотчас пронзила острая боль, дыхание перехватило, пошла кругом голова.

– Осторожней! – потребовал я, ощупал бока и глубоко вдохнул, наполняя легкие воздухом. Как ни удивительно – получилось.

– Быстрее! – поторопил меня Рох и вновь потянул за собой. – Густав упустил твоего парня, надо уносить ноги!

– А Луиза и остальные?

– Не было никого.

– Бесов праздник! – Я отбросил руку лучника, зажмурился и потянулся к заточенным в душе нечистым. Пламенная вера экзорциста ослабила их, но полностью уничтожить не успела. И это играло мне на руку."

"– Да идем же! – забеспокоился Эдвард. – Надо убираться отсюда!

Я открыл глаза, и лучник испуганно попятился.

– Свят! Свят! Свят! – забормотал он.

Несколько раз моргнув, я избавился от неприятной рези в глазах и уже совершенно спокойно спустился на первый этаж. Боль отступила, выкачанные из нечистых остатки Скверны заморозили ушибы и ссадины, и все же пальцы так и не обрели былой чувствительности, ноги толком не гнулись, и приходилось контролировать каждый вздох. А забудусь – задохнусь.

Мы вышли на улицу, там я помассировал лицо и вновь повернулся к Эдварду:

– Теперь как?

Он вгляделся в мои глаза и с облегчением выдохнул:

– Порядок! – Но предупредил: – Ты поосторожней, а то так и до костра недалеко.

– Костер ближе, чем ты думаешь, – невесело усмехнулся я, глядя на охвативший запястье браслет, угольную поверхность которого пятнали лишь редкие проблески серебра.

Еще самую малость потемнеет – и отец Вильям сделает все, дабы исполнить свое обещание и отправить меня в монастырь. За ним не заржавеет.

И это пугало. Действительно пугало, пугало куда сильнее, нежели риск подняться на эшафот. Смерти не избежать никому, но вот лишиться собственной души – это по-настоящему жутко. Мне ведь не тесная келья грозит, мной настоящие мастера своего дела займутся.

– Себастьян! – обернулся Эдвард, забираясь в подъехавшую к нам карету. – Ты идешь?

– Иду.