Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

 – Сейчас перед ним открыты все пути, он должен сделать осознанный выбор…

– Бесы! – перебил я ее. – Пойми уже, перед ним открыт один только путь – в орден Изгоняющих! Все остальные ведут прямиком в Бездну!

– Ты должен с ним поговорить, – упрямо повторила девушка. – Расскажи ему все, или я сделаю это сама.

– Только попробуй, – прорычал я. – Только попробуй!

– А что тогда? – ничуть не испугалась Берта. – Что ты сделаешь?

Я скрипнул зубами, резко развернулся и выскочил в прихожую. Там схватил саквояж, перебросил через руку плащ и с грохотом захлопнул за собой дверь.

– Себастьян! – донесся крик, когда я уже сбежал с крыльца.

Но останавливаться не стал. На ходу натянул плащ и ускорил шаг в тщетной попытке побороть охвативший меня гнев.

Бесы! Бесы! Бесы!

К счастью, стылый промозглый воздух вскоре остудил голову, и я остановился посреди мостовой. Окинул задумчивым взглядом темную набережную и простоял так какое-то время, не в силах разобраться в своих чувствах.

Я совершенно точно любил Берту, и при этом мне хотелось удавить ее собственными руками. Такое желание обуревало, разумеется, далеко не первый раз, но сегодня грех смертоубийства был близок как никогда.

Ну, кто ее просил трепать языком? Кто?!

Вновь выругавшись, я хватанул ртом морозного воздуха, развернулся и зашагал в обратном направлении. Не к Берте, нет.

Решил заглянуть в домик напротив.

В домике напротив жила сгорбленная, морщинистая старуха с огромным крючковатым носом и черными колючими глазами. Соседи почитали ее умелой знахаркой и частенько заглядывали за травяными сборами и сушеными ягодами, которые та приносила из загородных лесов.

А между тем старушка была той еще ведьмой. Не знаю, сколько точно народу отправилось в Бездну благодаря ее ядам, но вытащить эту милую бабушку из каталажки оказалось непросто даже с моими связями.

Впрочем, старания окупились сторицей – эдакой каракатице приглядывать за Бертой было куда сподручней, нежели дюжим молодцам, в которых соглядатаев не опознает разве что слепой. К тому же старушка до своего ареста проживала в провинциальной глухомани, со столичным преступным сообществом дел не имела и потому никому не могла сболтнуть о моем странном интересе к жившей через дорогу вдовушке, пусть даже и случайно.

Заранее свернув в неприметный проулок, я постучался в заднюю дверь скромного домишки, и вскоре ко мне выглянул крепкий сухонький старикан с торчащими в разные стороны усами.

– О, это вы, мастер! – удивился он, пряча за спину кухонный топорик. – Не ожидал в такую-то погоду.

– Погода собачья, – согласился я, проходя внутрь. – Ада дома?

– Дома. Где ей быть? – подтвердил старик и кликнул сожительницу: – Карга старая, где тебя бесы носят?

– Помолчи, плешивый! – не осталась та в долгу.