Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Разумеется, у тебя.

Недолго поколебавшись, Ада открыла один из шкафчиков и достала оттуда деревянный ящичек, откинула плотно подогнанную крышку и вытащила заполненную прозрачной жидкостью бутылочку.

– Выжимка из папоротников без цвета и запаха, достаточно споить хотя бы каплю. И никто ничего не заподозрит – рецепт давно утерян, только в нашей семье от матери к дочке и передается.

– Как действует?

– Человека разбивает паралич, он все видит и осознает, но пошевелиться не может.

– И долго в подобном состоянии пребывает?

– Часов пять.

– Не пойдет, – решил я. – Могут успеть откачать.

В надзорной коллегии люди толковые службу несут, при очередной проверке арестант не отзовется – сразу медиков кликнут. Нет, действовать надо наверняка.

Старуха что-то раздраженно пробормотала себе под нос и продемонстрировала новый пузырек, на этот раз с настоем темно-красного цвета.

– Вот этот препарат очень мягко действует и никаких следов не оставляет. И человек не страдает, наоборот, перед смертью подъем сил чувствует. Для упокоения смертельно больных это снадобье использовали раньше, сейчас мало кто про такое даже слышал.

– И сколько этот подъем сил продлится?

– Когда как, – задумалась ведьма. – От дозировки многое зависит и насколько организм ослаб.

– Организм здоров как бык.

– Тогда часов десять – двенадцать.

– Не пойдет, – вновь забраковал я выбор старухи из опасения, что подозреваемый под воздействием зелья еще чего доброго расколется.

Тогда Ада достала из коробки кожаный мешочек и предложила:

– Споры пахартских грибов, если развести в обычной воде и нанести на одежду или постельное белье, жертва просто не проснется. А где зелье кожи коснется, только легкий синяк проявится, ничего больше.

– Сколько с меня?

Ведьма задумчиво провела кончиком языка по неровным желтым зубам, но сразу опомнилась и через силу улыбнулась:

– Что вы, мастер, я больше не торгую ядами. Так берите.

Я поднялся из-за стола, подошел к ней и, приподняв голову за морщинистый подбородок, заставил посмотреть себе в глаза:

– Точно не торгуешь?

– Нет! – хрипло выдохнула старуха. – Как можно? Мы ведь условились! Десять лет уже как не торгую. Развлечения ради токмо…

– Очень на это надеюсь. – Я отпустил Аду и спрятал мешочек во внутренний карман камзола. – А отвар замечательный, и в самом деле до костей пробрало.

– Рада слышать, рада слышать…

В прихожей я накинул плащ и позвал старика:

– Идем, проводишь.

Мы вышли на задний дворик, и там я спросил ветерана:

– Не ходят к старухе разные личности подозрительные?

– Только соседи, – уверил меня Марк. – Насчет ядов не извольте беспокоиться, не шустрит.

– Смотри, – хмыкнул я, натягивая перчатки.