Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

А что такого?

– Что такого?! – опешила Берта и, ухватив мою руку, вдруг сунула ее себе в вырез платья. – И никакой разницы? Так, что ли?!

– Успокойся! – Я высвободил руку и обнял разрыдавшуюся девушку. – Мы что-нибудь придумаем. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Обещаешь? – прошептала та.

– Обещаю. А сейчас давай выпьем.

И мы выпили. Ром огненной волной скатился в пустой желудок, разжег там пламя, ударил в голову. Смыл сомнения и дурные предчувствия. Заставил позабыть обо всем на свете. А потом я просто провалился в забытье.

Спать, спать, спать…

Очнулся как-то вдруг – не иначе из-за пересохшей глотки. Пару мгновений не мог сообразить, где нахожусь, затем приметил сидевшую перед зеркалом Берту и сразу все вспомнил.

Запалившая свечу девушка, не отрываясь, глядела на свое отражение, и плечи ее сотрясались беззвучными рыданиями.

Я влил в себя остававшийся в кружке рома, отдышался и, не выдержав, окликнул циркачку:

– Берта, перестань! С тобой все в порядке!

– В порядке? Я не вижу, что ли? – обернулась девушка.

– Зеркала – известные лжецы. – Неожиданно на меня накатила жуткая злость. – Они врут даже тогда, когда показывают чистую правду. Только и могут, что врать! Ненавижу!

И я со всего маху запустил в зеркало пустую бутылку из-под рома. Во все стороны брызнули осколки, взвизгнувшая девушка обругала меня последними словами, а потом пьяно хихикнула:

– Зеркало разбить к несчастью.

– Да и бес с ним! – поморщился я. – Иди спать уже. Утром поговорим…

Сам откинулся на подушку и закрыл глаза, чувствуя, как начинает все быстрее и быстрее кружиться вокруг меня комната.

Вот ведь…

Утро не разочаровало. Навалилось, скрутило, сдавило.

В глотке – пустыня, в голове – пожар.

Но беспокоило вовсе не это. Я покосился на мирно посапывавшую рядом Берту, приподнял одеяло и едва не застонал от досады: спали мы голышом. А если присовокупить к этому свежие царапины на плечах, картинка вырисовывалась вполне определенная.

Но – не помню. Ничегошеньки не помню…

– Ты так мило смущаешься… – Берта зевнула, перевернулась на бок и хитро глянула на меня через растрепавшиеся пряди волос.

– Нет! – горестно простонал я, но в голове уже мелькнуло смутное воспоминание о чем-то теплом, мягком и одновременно упругом, ритмично раскачивавшемся перед самым лицом. – Только не это!

– Да-да, – подтвердила девушка и передала мне кувшин.

– Бесов праздник! – выругался я и хлебнул воды.

– Не волнуйся, ты был хорош, – уверила меня циркачка и завлекательно провела кончиками пальцев по ареолу незамедлительно напрягшегося соска, – и я, пожалуй, не откажусь от повторения…

– Боюсь, ничего не получится. Просто не в состоянии.