Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

– Сюда не нагрянут? – Циркачка перетащила кувшин к кровати и уселась рядом со мной.

– Нет. Это не постоялый двор или доходный дом, просто хозяин таверны комнаты по знакомству сдает.

– А в порту разве ждать не будут?

Я хлебнул вина и задумался.

– Ну… – решил наконец, – проскочим. Армейская разведка и ночная гвардия меж собой не ладят. Одни шпики станут молодую девушку искать, другие – побитого парня. Не обоих сразу.

– А документы?

– Все есть.

Берта немного успокоилась и налила нам по новой, но даже после выпитой кружки вина на ее щеках так и не заиграл румянец. И лишь зеленые глазища немного оживляли превращенное в подобие гипсовой маски неподвижное лицо.

– Чего ты так на меня уставился? – заподозрила девушка неладное.

– Думаю, как тебя загримировать. Такую красавицу точно ни один стражник не пропустит.

– На себя посмотри. Придется ждать, пока синяки сойдут. И порезы надо обработать.

– Посмотри на нижней полке комода."

"Пока циркачка ходила за саквояжем с настойками и целебными бальзамами, я осушил кружку и дотянулся до кувшина, но тот оказался пуст. Вот ведь!

– Сильно болит? – спросила девушка, прикладывая примочку к порезанному уху.

– Уже нет.

Выпитое вино мягко шумело в голове, и ломота в теле постепенно сошла на нет. Завтра она вернется, но это будет только завтра. Не сегодня.

Обработав порезы и ссадины, Берта помогла мне стащить перепачканную кровью рубаху и покачала головой, изучая черневший на правом боку синяк.

– Ребра не сломаны?

– Нет, – отмахнулся я. – Слушай, в буфете бутыль с пахартским ромом стоит, тащи ее сюда.

– Похоже, ты настроен серьезно! – покачала головой девушка и пошла за выпивкой. – Уверен, что это необходимо?

– Да! – Хотелось напиться вдрызг и позабыть обо всех проблемах. Пусть лишь на время, но позабыть. – Сама-то как? Тебе тоже досталось, а я гоняю…

– Как сама? – отозвалась циркачка, до краев наполняя кружки крепким пойлом. Потом обернулась и провела пальцами по щеке. – А не видишь разве?

– Пройдет. – Я уловил в девичьем голосе истеричные нотки и поспешил ее заверить: – Точно тебе говорю – пройдет!

– А если нет? – Берта хлебнула рома и, откашлявшись, прошептала: – Если не пройдет, что тогда?

– Ерунда!

– Ерунда?! Ты не представляешь, что для женщины значит лицо! – Циркачка отставила кружку и спросила: – Как мне жить дальше с этим, а?

– Ты прекрасна! И морщины теперь тебе точно не грозят.

– А я не хочу быть старухой с кукольным личиком! – взорвалась Берта. – Да ты потрогай, просто прикоснись!

– Перестань, – попросил я, но девушка продолжила настаивать на своем, и пришлось выполнить ее требование. На ощупь лицо оказалось холодным и помертвевшим. Неживым. И отчасти – неприятным.

Но я все равно беззаботно улыбнулся и произнес:

– Ну и нормально.