Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Ах ты, сволочь!

Маркиз вовсе не столь наплевательски относился к собственной безопасности, как следовало из отчета наблюдателя. Теперь-то стало ясно, почему ланским шпикам понадобилась моя помощь – стоит переступить через порог, и хозяин особняка немедленно почует появление чужака.

Но это если вломится обычный человек. А если немного схитрить?

Я потянулся к запрятанной под сердце скверне и размазал ее вокруг себя, превратив в призрачный полог. Остатки потусторонней силы перекинул в левую кисть, достал нож и прошел в дом. Прошел – и ядовитые эманации Тьмы немедленно въелись в защитный покров.

Припомнив набросанный на листке план особняка, я бросился к каморке мажордома, который, на свою беду и мое счастье, оказался у себя. Седовласый дедок лишь обернулся глянуть на незваного гостя и сразу повалился с рассеченной глоткой на пол.

Отскочив от плеснувшей на стену крови, я по привычке вытер нож и поспешил к лестнице в подвал. Скатился по каменным ступеням, приоткрыл обитую железными полосами дверь и заглянул в полутемный коридор, освещенный лишь двумя сильно чадившими фонарями.

Никого.

Уже куда осторожней подобрался к перегородившей проход решетке и едва не выругался с досады, обнаружив на ней замок. Прижался лицом к холодным прутьям, краем глаза заглянул в подвал и скрипнул зубами от собственного бессилия – там, на покрытом белой простыней столе лежала Берта. Лицо девушки было отрешенно-спокойным, руки и ноги фиксировали широкие кожаные петли.

А потом послышался голос. Невозмутимый, с явственными нотками самодовольства. Так обычно разговаривают с детьми те, кто их на дух не переносит, но считает необходимым соблюдать правила приличия."

"– Не стоит волноваться, красавица, – произнес остававшийся для меня невидимым хозяин особняка, – ничего страшного не происходит. Тебе не будет больно, тебе больше никогда не будет больно. И не пытайся хмурить свое прекрасное личико, только не сейчас, прошу тебя. Потерпи еще немного.

Вытащив из болтавшейся на плече сумки матерчатый чехол с воровским инструментом, я принялся ковырять в замочной скважине отмычками. Но опухшая левая кисть толком не слушалась, и потому никак не получалось подцепить собачку.

Ну же!

– Не волнуйся, дорогая моя, – занимаясь какими-то приготовлениями, продолжил увещевать девушку чернокнижник. – Я вовсе не собираюсь покушаться на твою добродетель. Это просто недруги распускают обо мне всякие нелепые слухи. Глупцы! Никто не сможет заставить меня изменить моей ненаглядной супруге! Я ее люблю, понимаешь?

Отмычка в очередной раз соскользнула, и рубаха на спине взмокла от пота. Еще немного, и защите конец.