Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

Из раны не выступило ни капли крови и пришлось вогнать узкий клинок меж ребер. Прямо в сердце.

Сработало! Маркиз обмяк и сполз на пол, попутно перевернув на себя поднос с хирургическими инструментами.

Не спуская глаз с мертвого тела, я принялся шарить по ящикам и вскоре отыскал в одном из них мясницкий топорик, а в другом стопку аккуратно сложенных балахонов. Закутался в слишком длинную хламиду и несколькими уверенными ударами перерубил мертвецу шею. После уперся подошвой в лоб и рывком выдернул шило.

Отрубленная голова, клацая об пол торчавшим из уха скальпелем, откатилась в угол; я стянул пестревший красными пятнами балахон, вытер им с лица брызги крови и выкинул на пол. После склонился над Бертой, нащупал пульс и с облегчением перевел дух.

Жива!

Лицо мертвенно-серое, губы холодные, кожа помертвевшая, а сама девушка – живехонька! Просто опоена чем-то.

Я оглядел заставленные многочисленными склянками полки и сразу сообразил, что найти одурманившее циркачку зелье нечего даже и пытаться. У маркиза тут настоящая аптека, даром, что чернокнижником был, а не алхимиком."

"В голос выругавшись, начал разрезать кожаные петли и вдруг обратил внимание на задернутый портьерой вход в альков. С шилом в руке подскочил к плотному занавесу, отдернул его и остолбенел от удивления. За ширмой оказался не альков, а богато обставленная комната с задрапированными дорогими тканями стенами, хрустальной люстрой и пахартским ковром на полу. И что потрясло больше всего – большую ее часть занимала роскошная постель с перинами и балдахином.

Повинуясь наитию, я подошел к украшенному сложной резьбой шкафу красного дерева и заглянул внутрь.

Святые угодники!

С полок пустыми провалами глаз смотрели натянутые на болванки женские лица. Просто красивые и невероятно прекрасные. Со сложными прическами и заплетенными в косы волосами. Курносые и со строгими аристократическими профилями. Бледнокожие, смуглые и конопатые.

И все как одно – живые. Сомнений в этом не возникло ни малейших. Живые – да.

И для чего они предназначались, тоже тайной не стало. Подсказали кровать и тянувшиеся сзади до середины затылка разрезы.

Это – не лица, это – маски! Живые маски!

Я представил, как маркиза спускается в подвал, чтобы примерить новое лицо, и меня замутило. Уж лучше б супруг ей изменял. Лучше б так…

Захотелось устроить пожар и спалить это змеиное гнездо, но я лишь выругался и опрометью бросился обратно в лабораторию. Убедился, что Берта так и не пришла в себя, подскочил к столику с серебряной шкатулкой и тщательно оглядел ее со всех сторон, не желая пропустить какой-нибудь смертоносный сюрприз.