Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

На полу – обугленный до костей труп. Жуткое зрелище.

– Ума не приложу, как его так запалили. Чудом пожар не начался… – продолжил бубнить бейлиф и, усадив меня в кресло, сунул в руки забранный у Валентина кувшин. – Ну вот! Говорил же!

Я сделал несколько глотков и шумно выдохнул, понемногу приходя в себя.

Из колеи выбил вовсе не вид изуродованной плоти. Напугали исходившие от мертвого тела остаточные эманации Тьмы. Сразу вспомнились проклятые наконечники с острова Дивный и призрачное пламя, легко уничтожавшее саму сущность Высших.

Но тут поработали не клинком, нет – пытавшегося удрать жулика приложили боевым заклинанием.

Вот вам и посвященный Ямхани! Вероотступник, принявший язычество; человек, в душе которого угнездилась Тьма…

«Ты узнаешь его, как только увидишь…»

И кто-то полагал, будто с этим чудовищем справится Марк Бонифаций как-его-там-дальше?

Вот уж не думаю.

– Вы в порядке? – потрепал меня по плечу бейлиф и зло глянул на Валентина: – Говорил же…

– Нет, нет! Нормально. Это все духота. – Я неуверенно поднялся из кресла и вышел в столовую. – Больше никого нет?

– Нет.

– Получается, двоим удалось сбежать?

– Посчитали приборы? – рассмеялся бейлиф и погрозил Дрозду пальцем: – А у вашего друга глаз-алмаз!

– Не без этого, – усмехнулся я. – Вам ведь известна эта банда?

– Известна. Только никак на горячем прихватить не получалось.

– Был среди них кто-нибудь шустрый, любивший работать ножом?

– Теперь, когда вы сказали… – пожевал пухлые губы чиновник. – Крутился с ними некий Демис Мышонок. Его среди убитых нет. Думаю – он.

– А последний?

– Кир Ниос. Верховодил в шайке. Этот наверняка уже из города сбежал. Осторожный подонок.

– А Мышонок?

– Попробую разузнать. Но никакого самосуда. Найдете – нам сдадите. Договорились?

– Разумеется! – всплеснул руками Дрозд. – Мы просто объясним, что нельзя резать людей, и сразу сдадим стражникам.

– То-то же! – Бейлиф грозно нацелил на него указательный палец и сказал: – Ладно, ждите на улице.

Мы с Валентином покинули особняк и отошли к скучавшему неподалеку Гуго. Постояли, отходя от мерзкого запаха смерти и горелой плоти, а потом усач задумчиво спросил:

– Все не возьму в толк, как язычник умудрился того парня сжечь?

– Не знаю, – не стал я ничего объяснять. – Не подведет нас твой приятель?

– Да он за деньги мать родную продаст! А уж этого Мышонка… не сомневайся даже. Но раскошелиться придется, не без этого.

Так оно и вышло. Минут через десять бейлиф вышел на крыльцо, что-то сказал подбежавшему к нему Валентину и вновь скрылся в доме.

Дрозд с довольной улыбкой вернулся к нам и прищелкнул пальцами:

– Гуго, организуй коляску!

– Разбежался! – пробурчал фокусник."

"– Командир, скажи ему! – возмутился усач.