Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

 – К тому же тогда никто не станет ломать голову над тем, что такие представительные господа позабыли в этой дыре.

– Ладно, иди.

– И Валентин, – склонился Гуго к усачу, – как повышу голос, засади нож в столешницу. Лады?

– Хорошо, – усмехнулся Дрозд и покачал головой: – Горбатого только могила исправит.

– И не говори, – вздохнул я.

– И как вам городок? – неожиданно спросил хлебнувший пива Валентин.

– Душевный. Только жарко тут.

– Душевный? – задумался усач. – Ну может. Самых матерых волкодавов ночной гвардии на новую границу перекинули, а оставшиеся в делах о контрабанде погрязли. Вот и спокойно. А раньше они лютовали…

– Бывал здесь уже?

– Доводилось, – кивнул Дрозд и уставился в кружку, не желая откровенничать. Воспоминания явно оказались не из приятных. Он вздохнул и вдруг произнес: – Я вот все Рживи вспоминаю. Вот там здорово было. В кои-то веки не бродягой себя чувствовал, а человеком. Все на цырлах так и ходили. Ненавидеть ненавидели, конечно, но втихую. Потому как за нами сила была. А тут…

– Всей силы – один патент, – усмехнулся я.

– А хоть бы и так! Бумажки, они поважней золота будут.

– Смотря какие.

– Это точно, – кивнул усач. – Командир, насчет этого дела ничего сказать не хотите? Я ведь нутром чувствую – нечисто здесь что-то. Неправильно.

– Каждый из нас знает ровно столько, сколько ему знать положено.

– Знай я больше, мог бы помочь. Только дайте возможность проявить себя, не подведу.

– У тебя будет такая возможность, – пообещал я и перевел разговор на другую тему: – Как Марк себя проявил, пока меня не было?

– Под ногами не путался, если вы об этом. Нет, проблем от него не было. Вечно какими-то своими делишками занимался да с Бертой собачился. Но это больше она его подначивала.

– Вот и хорошо.

Тут за дальним столом началась перебранка на повышенных тонах, и Валентин немедленно загнал острие навахи в столешницу, да так и оставил торчать нож в потемневшей и липкой от пролитого пива доске. Картежники немедленно притихли, а через пару минут к нам вернулся бренчавшей в руке мелочью фокусник.

Высыпав на стол горсть мараведи, он с довольным видом начал пересчитывать медные монетки; Дрозд с одного взгляда оценил скромный выигрыш и презрительно скривился:

– Ну и стоила ли игра свеч?

– Да что ты понимаешь! – возмутился Гуго.

– Стяжательство – грех, – подлил я масла в огонь."

"– Мне просто нравится пересчитывать деньги! – принялся оправдываться фокусник. – Кто-то не пропускает ни одной юбки, кто-то не может обойтись без стаканчика крепленого вина, а я просто люблю пересчитывать монеты! Что в этом плохого?

– Ага, как же! Просто пересчитывать! – не поверил ни единому слову Валентин.