Экзорцист: Проклятый металл. Жнец. Мор. Осквернитель

В ушах звенели обрывки каких-то странных фраз, да и те постепенно затухали, оставляя после себя коловшую бесчисленным количеством раскаленных иголок головную боль.

– Не шевелись. – Экзорцист положил затянутую в кожаную перчатку ладонь мне на макушку, закрыл глаза и вскоре вынес вердикт: – Он чист.

Чист? Ага, как же!"

"Да, сила развеялась без следа, но бесы-то никуда не делись! Даже сейчас ощущаю, как их от ужаса колотит. Чист! Ну, надо же…

– Вот и замечательно, – прошел в комнату с иголочки одетый Малькольм Паре. Темно-синий камзол с двумя рядами серебряных пуговиц, белоснежная сорочка, шейный платок, кружева. На сгибе левого локтя щегольская тросточка, в руках ворох одежды. – Себастьян, надеюсь, ты уже закончил набивать себе цену?

– А по мне разве не видно?

– Тогда одевайся и поехали. Да, и верни брату-экзорцисту его фляжку.

– Непременно, – криво усмехнулся я и глотнул полынной настойки. Фляжку возвращать не хотелось – изящная серебряная вещица очень уж удобно лежала в руке. Святые! Неужто так сложно было промолчать? – Не нравится мне ваш вид, господин Паре. Видел я, как коты за мышью, загнанной в угол, наблюдают…

– Не придумывай, – отмахнулся Малькольм, с интересом разглядывая забившихся в дальний угол кровати девиц, одной простыни на двоих которым никак не хватало, чтобы укрыться от нескромного взгляда. – Просто я только что выиграл небольшое пари…

– Сколько мне нужно было продержаться? – догадался я, припомнив часы в руке бывшего начальника, и принялся разбирать одежду. Исподнее, полосатая нательная фуфайка, серая парусиновая куртка и в тон ей просторные штаны. А вот обувку придется оставить старую. Обувки на замену не принесли.

– Пять минут. – Граф отсалютовал девушкам и вышел в коридор, но тут же заглянул обратно. – Оплатить твой счет?

Я огляделся по сторонам, оценивая учиненный разгром, и покачал головой:

– Пожалуй, и задатка хватит.

– Даже как-то совестно выдергивать тебя отсюда, – уже спускаясь по лестнице, усмехнулся Паре и махнул согнавшим персонал борделя в одну из комнатушек «серым сюртукам»: – Господа, мы покидаем это гостеприимное заведение. – Граф вышел на крыльцо и направился к карете. – Кстати, зачем ты вообще заварил всю эту кашу?

– Ребята хамить начали, вот и надавал по рукам, – не стал я кривить душой. – Ну а когда понял, с кем дело имею, поздно уже было на попятную идти. Развеяться решил напоследок. Правда, рассчитывал, что меня сегодня только к вечеру отыщут.

– К вечеру? – Малькольм Паре забрался в карету. Я залез следом и прикрыл за собой дверцу. Граф насмешливо продолжил: – Знаешь, учитывая два года вынужденного воздержания и количество монет в срезанном кошеле, ход твоих мыслей предугадать оказалось достаточно просто.