Экспроприатор

Ерохин… И если бы не Андрей, я бы про Светку не узнала…

— Межекова, ты чего опять подвисла? — устало очень. Очень устало.

Я, судорожно вздохнув, закрыла дверь и направилась к нему. Остановилась рядом, протянула бутылку. Он отнял ладонь от глаз и посмотрел на меня. Взгляд такой неопределенный. Не характеризуемый совсем. Просто сердце ошибается.

Приподнялся на локте и протянул руку за бутылкой. И резко схватив за кисть дернул на постель рядом с собой. Секунда и этот нечеловечески быстрый ублюдок подмял меня под себя и свел руки над головой прижав их к постели.

Глаза в глаза. Его спокойное дыхание и мое сорванное. Медленно на бок склоняет голову.

— Почему нет? — едва слышно.

— Что нет? — напряженно спросила я, чувствуя как под тяжестью его тела меня начинать бить мелкая дрожь.

— «Один шанс» и твой отказ. Почему, Межекова?

— Я не понимаю… — абсолютно искренне выдохнула я, почти со страхом глядя в его глаза.

— Тебе было плохо и ты была слаба. Я не давил. Я впервые у тебя попросил. Да и вообще попросил. — Его изучающий взгляд по моему лицу с твердо сжатыми губами. — Шанс показать то, как может быть. Показать то, что ты успокоилась у меня в руках, может быть постоянным.

— Ты пьян, Влад. — Прикрыла глаза, чувствуя как болью разрывает изнутри.

— Воспользуйся. — Едва слышно. И еще тише. — Потому что я прошу еще раз.

Отвернула лицо. С силой зажмурила глаза, сдерживая сумбур, который правил хаосом. В голове. Душе. Теле.

Отстранился. Сел на кровати полубоком, оперевшись на руку. Я стиснула челюсть, отворачиваясь от него, сорвано выдыхая и умоляя себя не реветь. Только не так. Потом все. Нужно успокоиться. Нужно уйти. Села рывком, но встать не могла. Смотрела перед собой невидящим взглядом, часто дыша и чувствуя… ничего не чувствуя. Невозможно вычленить что-то одно. Я смотрела перед собой и не знала, что происходит. Он протянул руку. Медленно. Пальцем за подбородок, поворачивая мое лицо к себе. Взгляд задумчив, спокоен.

Его пальцы от подбородка вверх по линии челюсти, вызывая спазм в животе от странного, тягучего, травящего чувства по венам. Дошел до щеки, его взгляд за своими пальцами едва ощутимо оглаживающими подушечками кожу у виска. Стало невыносимо.

Зажмурила глаза, почти отшатнулась.

— Тихо, блять. — Его рука отстранилась от моего лица. — Не порти. — Едва слышно, почти неразличимо в звенящей тишине. — Не пожалеешь никогда, клянусь тебе… Я уже… всё…

Я застыла, парализованная смесью тихого приказа и жажды. Нет, просить он не умел. Априори. Поэтому я его не поняла тогда. И даже сейчас он просил странно, сам не понимая, как это делается. Там был оттенок требования, жажды.