Экспроприатор

В голову полезла какая-то полная дичь — я же поняла еще тогда, по этим сраным рукавам себе вывела что его нельзя отвлекать, хули так перепугалась, когда он в наушниках сидел?..

Кожу на кисти начало жечь при этом воспоминании и до меня дошло — он тогда перехватил тоже по особому. Очень по особому. Одно движение и сломает. Как тогда в коридоре.

Тошнота подкатила к горлу. Я поднялась и пошла в туалет. Вырвало.

О, это непередаваемое чувство, когда тебя вывернуло от ужаса. Просто непередаваемое.

Я сплюнула, села возле унитаза дрожащей рукой вытерев губы. Сука, противозачаточные еще забыла. Хотя, какая разница? С ним спать я не могу. Я смотреть на него не могу.

Ерохин, тварь, на кого ты меня послал? Он же… может все. Не потому что денег дохуя, хотя это тоже, конечно, а потому что у него мозги пиздец как работают. Выверено окружение, очень выверено. Молча считающее деньги, складирующее, выводящее к итоговой сумме. Он за ними не следит, знает что не нужно. Что они его. И я среди них. Что он сделает со мной. Что?

К горлу снова подкатило, но уже было нечем. Просто скрутило в спазме.

Я медленно по стеночке в ближайшую комнату. Спальня. Скрючилась на кровати, впитывая полумрак под кожу. Успокоения никакого. Будто хуже.

Потом был шум, негромкая музыка, смех. Они праздновали. Повод был. Не до исступления, как там, за городом, тихо. Потому что все прошло тихо и все должно быть тихо — они сейчас сидят на деньгах.

Гомон стих уже ближе к полуночи и я поняла — он покинул стол. Сейчас зайдет.

Села на краю кровати, чувствуя, как неровно забилось сердце и заледенели пальцы.

Он закрыл за собой дверь. Усмехнулся. В правой тлеющая сигарета, в левой ополовиненная бутылка. Закрыл дверь и облокотился спиной. Выдохнул в сторону и вниз, не переводя с меня внимательного взгляда. Долгая бьющая по нервам пауза. Снова едва заметная усмешка по губам. Сигарета в бутылку. Краткое шипение. Склонился и поставил ее у ног.

Откинулся спиной на дверь, руки в кармане брюк, правой ногой уперся в деревянное полотно.

Белая приталенная рубашка расстегнута на верхних пуговицах, черные глаза в полумраке и очень внимательный изучающий взгляд.

— Почему вырвало? — негромко, как всегда спокойно.

— Не беременна, не беспокойся. — Ровно отозвалась, чувствуя внутри только мандраж.

Усмехнулся и покачал головой. Неторопливо направился к кровати. Я подобрала под себя ноги, чувствуя напряжение. Но он просто сел на край ко мне спиной и положил локти на разведённые колени, свесив с них кисти.

— Странная ты, Межекова. — Устало и так же тихо. — Другая бы восторгалась, радовалась, думала что ей перепадет там… А она блевать побежала. Впрочем, я знал, кого выбрал, хули тут удивляться…

Медленно откинулся на кровать и прикрыл глаза.