Экспроприатор

Моя рука и мои ногти впились в его кисть, вжимающую меня в стену, как одну из нашкодивших шавок.

Он отстранил руку только тогда, когда я стала почти задыхаться от силы нажатия его пальцев, почти полностью перекрывших кислород, а его кожа вспоролась под моими ногтями и обагрилась его же кровью.

Повернулась, дыша жадно, с ненавистью глядя в полумраке черные глаза. Тело было голодно до кислорода, который он перекрыл и кровь гнала по венам с сумасшедшей силой, стремясь напитать мышцы, кости, и все это жалкое, что содержит душу. Которую он сжирал одним взглядом.

— Ты совсем ничего не боишься?

Дыхание участилось, когда я пристально и прищурено глядя в его глаза, с клубящейся в них мраком стояла с забитой в подкорку команду «молчать». Которая вытеснялась.

Сердце билось неистово, вены жгло от страха. И злости.

Со мной нельзя так обращаться. Сука. Кто бы ты не был. Так делать нельзя. Особенно так, как делаешь ты, тварь ебучая."

"Медленно придвинулась к нему. Привстала на цыпочки и на самое ухо, на свистящем выдохе почти неразборчивым от злости шепотом:

— Боюсь. Что евро подорожает.

Я видела, почувствовала, как у него под кожей заструилась просто непередаваемая ярость. С ним тоже нельзя так обращаться. Не из-за его выдвинутой позиции. Это не просто надуманные принципы отдельно взятого человека. Просто с таким типажом нельзя так себя вести. Это против их природы вообще. Против естества этой категории в целом. Этого делать нельзя. Ровно так же как нельзя тыкать в следящего за тобой питона палкой. Как нельзя махать руками на пригинающегося перед нападением льва. Потому что это опасно и очень глупо. Тебе нельзя этого делать. А ты делаешь. Потому что ты сейчас ненормальная, а если вообще, то просто терпеть не можешь этих львов и змей. На дух не переносишь. Животные ебучие. И прежде чем тебя растерзают, стоит попытаться, хотя бы глаз выбить.

— Я сейчас на пределе. — Он грубо и с силой толкнул меня к стене. — Прямо не самом пределе. Учти это прежде чем хоть слово мне пиздануть, когда я говорить закончу. — Резко и жестко прижал собой к стене и, так плавно, так, сука, медленно склонившись к самому моему уху, пробирающе до дрожи, до боли, до истерики прошептал одну простую истину по которой живет весь ебучий мир — никогда не лезь, пока я не разрешу. Ни-ког-да. Я тебе твою тупую башку на месте проломлю. Усекла?

— Да, хозяин, блядь. — С оскалом.

Время замерло. Воздух стал настолько густым от ярости, что просто не проходил в легкие. От его и моей ярости. С трудом сглотнув, я осипшим от злости шепотом дополнила основное и самое важное:

— Ударишь меня сейчас, или еще хоть один раз за горло схватишь, или сдавишь до малейшего синяка или боли, или хоть что мне сейчас сделаешь, и я тебя кипятком оболью, когда спать будешь.