Экспроприатор

Влад ударил. Резко. Быстро настолько, что если бы я не смотрела прямо на него, я бы не поняла, что произошло. Кулаком, с силой, почти без замаха, но Руслана фактически отбросило назад. Звук удара застрял в ушах, запутался в горячей крови и вгрызся в память.

Руслан сжался на земле, закрыл голову руками, но еще удара не последовало. Влад стоял ровно, смотрел прямо перед собой. Лицо непроницаемо. Затянулся, жутким движением встряхнул кистью. Сделал шаг вперед и очень медленно присел на корточки, разведя колени. Полы черного полупальто коснулись промерзшей земли, на которой сжавшись у его ног, часто и хрипло дыша лежал Руслан.

— Проглотил? — голос ровный, безэмоциональный, спокойный. Дождался сдавленного положительного возгласа. Чуть склонил голову на бок, наконец переводя взгляд и внимательно глядя на Руслана. Его голос был очень тихим, но прозвучал будто набатом. — Спасло одно — жене рожать.

Поднялся и пошел к дому.

Красивая зала, но князь во главе стола, ломящегося от обилия еды и выпивки, источал смрад опасности. Травящий воздух. Травящий души.

Здесь не было только двоих. Не трудно догадаться кого.

Они все, все семнадцать человек, молчали, напитывались и травились. Краткое звяканье приборов тихое блеяние широкой плазмы, на стене прямо за моей спиной, демонстрирующей какое-то шоу, наблюдаемое Владом. Его звериным взглядом.

Так говорят — звериным. Это значит агрессию, ярость, все оттенки сильных, возведенных в абсолют на грани контроля негативных эмоций. Нет."

"Нет, это не так. Эта избитая истина лжива и ничего не значит. Абсолютно ничего. Чтобы это осознать, достаточно просто посмотреть на вот это человека с этим его взглядом, невидяще направленным в телевизор. Его взор спокоен, он такой ровный, там нет агрессии. Это и есть звериность. Такая, мать его, звериность, когда ты понимаешь — одно слово, одно просто не то что неосторожное, а любое слово и тебе в этой гнетущей тишине в секунду, в мгновение, просто в долю мига отрубят голову. Спокойно и быстро. А потом снова уставятся в телевизор.

Так что терпи. Подыхай в этом отравленном воздухе и молчи. Главное — молчи, если сдохнуть не хочешь.

Там он ударил не только Руслана. И валялся у его ног не только он. Я не знаю, действительно не знаю почему, он там на меня даже не посмотрел. Но я твердо понимало только одно, там он бил не только его. Наверное, потому и не смотрел. Чтобы не… чтобы не только Руслан там лежал.

Он давно знает кто он. И все, сидящие за этим столом, тоже это знают. Даже я, которая знакома с ним так мало. Мне, как и всем, при первой встрече, сказали об этом первобытные инстинкты.

И я сидела. Молча жрала. Нет, не еду. Моя тарелка так и осталось пустой, я жрала его раздачу. Незаслуженно. За то, что впряглась. За то, что видела, что он не успевает вывезти.