Эхо войны

Поэтому пришлось мне дать Уроду и его ребятишкам возможность забрать две баклажки самогона у одного доходяги — которого я подослал на их путь. Доходягу пнули раза три по лицу, выбили ему два зуба. Но я отблагодарил харчами и вещами, тот в накладе не остался.

А вечерком Вадик Урод с толпой своей уселись под подъездным козырьком, развели костерок, шашлычок замутили, самогончику открыли. И через десять минут застыли как куклы — вот прямо как ты сейчас. Вино то непростое было. Я ведь охотник — знаю, чем зверье и растения богаты. И чтобы быть уверенным, расспросил я Урода неторопливо. Он мне и поведал губами непослушными и трясущимися, что он, мол, и не хотел Тимофеича трогать, что любил он старика любовью сыновьей, да вот только против приказа свыше не попрешь, а приказ был четкий — найти и жестоко убить, втоптать в землю гниду старую ершистую. Вот они и втоптали…. Следующим, что я у него спросил было: «Кто приказал?».

Опрокинув остатки коньяка, я встал, заглянул в глаза Пахана, и поинтересовался:

— Знаешь, что мне ответил Урод? А, Пахан? Не знаешь? Я тебе отвечу — Урод сказал «Мне приказала Лика! Лика Маска приказала!». Это ведь дочь твоя ненаглядная, да, Пахан?

— Ы-ы-ы-ы-ы-ы…. — надрывно застонал бывший авторитет, заколыхался в кресле, из глаз его потекли слезы. Он хоть и жестокая тварь, но в первую очередь он любящий отец и он уже сердцем чувствовал, что именно я сейчас ему скажу. Я его не разочаровал.

Наклонившись поближе, я воткнул торчащую в его шее иглу поглубже и кивнул:

— Верно, после откровений Вадика Урода я обрушил на них козырек. Умерли они не сразу. Пришлось посидеть чуток, подождать, пока последний хрипеть перестанет. А затем я решил навестить твою дочурку. Суку эту злобную, что людей мучить обожала.

Я отошел к подоконнику, налил себе еще коньяка. За моей спиной мучительно рыдал парализованный отец, выдавливая негромкое и жуткое:

— Ы-ы-ы-ы-ы-ы…. Ы-ы-ы-ы-ы-ы….. Ы-ы-ы-ы-ы-ы….

— Ее я тоже расспросил — рассказал я Пахану — Узнал, что приказ исходил от тебя, а она уже передала дело Уроду. Ну а затем я скормил их заглотам. Помощниц и подруг твоей дочери — мертвыми отдал зверью. А вот Лику Маску — скормил заживо. Скажу честно — страдала она очень сильно. Мучилась до последнего вдоха.

— Ыы-ы-ы-ы…. Ы-ы-ы-ы-ы-ы…..

— Ну что ж теперь — развел я руками — Жизнь такая, не мы такие. Ты моего отца, я твою дочь. Справедливо?

— Ы-ы-ы-ы….

— А затем осталось придумать, как именно мне добраться до тебя — до того, кто редко покидает убежище. Нет, шансы у меня были, но мне мало было тебя просто убить. Мне хотелось еще и выговориться, дать тебе понять причины моего такого поведения и жестокости. Но как подобраться? — вздохнул я — Как? Тебя так надежно охраняют. Ты сидишь высоко, глядишь далеко.