Эхо войны

Он зашел внутрь, спустился в засыпанный песком подвал и там, на песке нашел младенца. Странного такого младенца — с черной и блестящей как смола кожей. Такой черный, будто он в жидком битуме искупался. Тимофеич сначала подумал, что какой-то психопат на самом деле поиздевался над малышом. Ан нет — природный мой окрас оказался. Так в жизни старика появился я. Поэтому и назвали меня Битумом — потому что кожа моя черная как жидкий битум.

Посмотрев на Пахана, я уточнил:

— Почему я сейчас не черный? Ну, толком и сам не знаю. Но вообще это контролируется. Я обязан старику жизнью. Обязан ему всем. Я должен был отдавать ему долг еще долгие-долгие годы. Но ты забрал его у меня…. Да, иногда старик посылал меня к одному из твоих или бессадулинских выродков — вы ведь не можете проконтролировать всех до единого, верно? И некоторые позволяли себе лишнее — избивали и убивали стариков и старух, забирали девчонок из слабых семей и пускали их в темных подъездах по кругу, а потом забивали им по бутылку в каждое из попользованных отверстий. Им наверное весело это было — замучивать до смерти ни в чем неповинных людей. И их за это ни ты, ни Татарин не наказывали. Прощали им. А вот Тимофеич не прощал. И бывало что темной ночью я выходил из берлоги, находил того или иного беспредельщика. И убивал его. Чтобы остальным жилось спокойно. Хоть и неприятно мне людей резать, но Тимофеич научил, как с этим справляться, он же показал куда именно лучше наносить удар. Раньше старик сам это делал — когда я совсем малолеткой был. Вот только постарел он, с суставами проблемы начались. Так что я велел ему отдыхать и сам за дело взялся. Ведь именно так должен поступать хороший сын — перекладывать заботы на свои плечи. Верно?

И снова ответом была тишина. Грузный мужчина натужно сипел и делал все что мог, чтобы не прекратить дышать. Но я уверен — он внимательно меня слушал. И потому я продолжил:

— Когда Тимофеича убили, когда я вышел из запоя, когда пришел в себя, то начал искать виновных. С самого начала думал только на двоих — либо ты, либо Татарин. Только они могли послать по душу Тимофеича свои бригады. Они ведь давно догадывались, что не просто так их людишки исчезают. И знали что люд Тимофеича уважает, прислушивается к его словам, а он ваше управление не жаловал, считал вас тупыми ублюдками дорвавшимися до власти и ничего не делающими для простых доходяг. Я охотник, умею следы прочесть — даже на бетоне сухом — умею и людей тихонько расспросить, не выказывая интереса вытащить из них все, что нужно узнать."

"Так что быстро я вышел, знаешь на кого? На Урода. На Вадика Урода и его отморозков. Больше и думать было нечего — сразу стало ясно, что приказ отдал ты. Но я человек въедливый, люблю знать точно.