Эхо первой любви

Не совсем как Бесприданница: «я не нашла любви, так буду искать золота», но что-то наподобие этого. Проклятая Лена будто сердце из него вырвала.

Фрида покачала головой.

– Я ничего не знала.

– Ну теперь все позади, – улыбнулась Ксения Алексеевна, – теперь, рядом с тобой, он снова становится таким, как в юности. Ты говоришь, он над тобой ржет, так вот, милая моя, до встречи с тобой я вообще не слышала, чтобы он смеялся."

"Через силу улыбнувшись, Фрида пробормотала, что пора идти за платьем. Она пыталась вернуть себе хорошее настроение разумными доводами, что у всех есть прошлое, даже у нее имелся официальный жених, к счастью, не выдержавший проверку бедностью. А уж первая любовь всегда оставляет глубокий след в сердце человека, и ревновать Славу не годится. Что бы ни было у него с той Леной, с этих пор прошло почти двадцать лет.

И ей почти удалось себя уговорить, но проходя мимо книжного магазина, Ксения Алексеевна неожиданно остановилась.

– Вот она, змеища, – сказала она, указывая на выставленный в витрине роскошный томик, – вышла за олигарха, но, судя по собственным признаниям Елены, счастья ей это не принесло.

Фрида вошла в магазин и взяла книгу в руки. Фотография на глянцевой суперобложке изображала удивительно красивую женщину, но Фрида и так знала, кто такая Елена Иваницкая. Обучаясь в аспирантуре, она даже видела эту даму лично, когда та приезжала в клинику по благотворительным делам, и сильно впечатлилась ее прекрасной внешностью.

Ничего удивительного, что Слава полюбил Елену на всю жизнь.

Она немного поколебалась, не купить ли книгу, но малодушно решила, будет слишком тяжело читать откровения женщины, которой принадлежит Славино сердце.

Фрида положила томик обратно и, натянуто улыбаясь, обернулась к Ксении Алексеевне, уже прочно застрявшей возле стеллажа с детективами.

…Она пыталась быть веселой и милой и перебирала платья с показным воодушевлением, чтобы Ксения Алексеевна не догадалась, как расстроила невесту сына.

Мать Славы между тем вошла в азарт и, забыв о своей политике невмешательства, категорически заявила: «Платье под туфли, и никогда наоборот!» – и потащила Фриду в обувной бутик, где заставила перемерить не меньше пятидесяти пар. Фрида послушно мерила, крутила ступней и прохаживалась, думая, что у нее слишком большая ступня для ее роста и есть «косточки», которые будут выпирать даже в самых шикарных туфлях, а у Елены Иваницкой наверняка изящная ножка. Ксения Алексеевна тем временем связалась с Марией Львовной по скайпу и, включив видеозвонок, беспрестанно снимала Фридины ноги. Девушка поняла, что права голоса у нее больше нет, и безропотно купила туфли, одобренные обеими мамами, надеясь, что как-нибудь продержится в них до конца свадебной церемонии.