Эхо первой любви

Потом отправились за платьем. Ксения Алексеевна выбрала одно, и когда Фрида его надела, то восхищенно всплеснула руками, и мама в телефоне тоже закричала от восторга. Даже продавщица искренним тоном сказала, что ей очень нравится, хоть платье было не из самых дорогих, но и не лежалое, от которого магазин уже не надеялся избавиться.

Легкий кремовый оттенок шелка прекрасно гармонировал с рыжими волосами Фриды, узкий лиф подчеркивал ее тонкую талию, а пышная юбка скрадывала немножко широковатые бедра. При общем сдержанном покрое декольте обрамлял волан, под которым доброжелательный человек мог бы вообразить приличный бюст. Ксения Алексеевна не ошиблась, это было идеальное платье, и в другой день Фрида понравилась бы себе в нем, но сегодня она видела только свою плоскую грудь, выпирающие тазовые кости, костлявые плечи в веснушках и невыразительное личико.

Ксения Алексеевна просила ее быть собой, так зачем напяливать прикид прекрасной и желанной невесты, когда она ею не является? Не лучше ли вернуть деньги маме и купить тот костюмчик и пойти под венец скромной и некрасивой девушкой, выбранной то ли по дружбе, то ли из жалости? Зато честно.

Слава – однолюб, вот и все, а те перемены, что мать в нем заметила, произошли не от Фриды, а из-за Юры и Светы. Нельзя воспитывать детей и не смягчиться.

Слава до сих пор влюблен в Иваницкую, просто решил, что пора жениться, а тут как раз Фрида подвернулась. Наверное, Слава так рассуждал: «С красавицей я сильно обжегся, так что возьму-ка самую страшненькую из известных мне баб. Она точно не уйдет от меня к олигарху, зато готовит хорошо. А что уродина, так мне по фигу, в постели я все равно Лену представляю».

Фрида злилась на себя за такие грубые мысли, но ничего не могла поделать. Если бы Елена была хоть немножко не такая красивая… Если бы Слава раньше женился или просто с кем-то жил, ей было бы проще поверить, что он забыл свою первую любовь.

Фрида зашла в примерочную и, сняв платье, смело посмотрелась в зеркало: «Дура, как ты могла подумать, что Славе нравится вот это, – сказала она себе безжалостно, – ноги эти кривые, ребра отовсюду торчат. Это вообще никому не может нравиться! Ты его еще стесняешься и не разрешаешь смотреть на себя голую, но он наверняка все давно уже увидел, потрогал и оценил. А то, что тебе с ним хорошо, это просто он человек хороший. Он выбрал тебя разумом, а не сердцем, смирись с этим»."

"Она уговорила себя, что страстная любовь – это одно, а семейная жизнь – другое, что Слава не виноват, если однолюб. Главное, намерения у него честные, а что приврал маленько, так это ничего.