Японская война. 1904 (СИ)

Без контроля моря мы должны были держать в стороне крупный кулак, чтобы японцы не попытались этот корпус обойти.

— Допустим! — наместник продолжал давить. — Но сейчас, когда две армии высаживаются на Ляодунском полуострове, им больше некого двинуть нам в тыл. Разве не время нанести удар?

— Вы же знаете мой план, — Куропаткин оставался спокоен. — Зачем сражаться в поле, если можно встретить врага на подготовленных позициях? Мы будем отходить, оттягивая на себя силы японцев, и собирать свои. Они будут стачивать себя на наших укреплениях и становиться слабее. Мы же — наоборот. И вот тогда придет время боя. Чтобы победить с минимальными потерями. И чтобы после этой победы нам хватило сил воспользоваться ее плодами. Вы же понимаете, что если мы сейчас сточим в ноль свои с японцами армии, то это в итоге станет поражением для России."

"— Я слышал: Николай проводит консультации с Францией и Германией, чтобы те подтвердили, что не будут начинать те или иные боевые действия до завершения конфликта.

— Именно — проводит! — Куропаткин поднял указательный палец. — Но пока соглашений нет, и наши западные соседи не просто так медлят ставить под ними подписи. Война на западе — вот главная опасность…

— И все же я считаю, что наши успехи заставят соседей держать себя в руках лучше, чем любые бумаги…

Алексеев не договорил, потому что до их слуха долетели солдатские крики. Одишелидзе тоже отвлекся от странно притягательного разговора на совершенно невероятном для него уровне и неожиданно понял, что помимо гомона слышит еще и странную мелодию. Она уже давно звучала, но до этого ни он, ни кто-либо из свиты наместника и главнокомандующего просто не обращали на нее внимания.

— Что это? — Куропаткин повернулся к своему адъютанту, и Одишелидзе понял, что ошибся.

Это он замер, а вот поручик Огинский успел все заметить и, предвосхищая вопрос генерала, все заранее разузнал. Умный, зараза…. Одишелидзе понял, что завидует. Впрочем, не зря, наверно, ходят слухи, что Огинские ведут свой род чуть ли не от Рюрика.

— Полковник Макаров привел своих солдат с Ялу, — доложил поручик.

— Макаров? — удивился Алексеев.

— Не родственник, — тут же понял суть вопроса Огинский.

— Точно, — наместник, кажется, что-то вспомнил. — На него еще медики после Китайского восстания жалобы писали. И генерал Штакельберг даже лично заходил, просил перевести его куда-то подальше.

— То есть репутация у полковника не очень, — задумался Куропаткин. — Но к чему тогда этот фарс с музыкальным возвращением? И я тоже его вспомнил. Генерал Засулич докладывал, что тот не выполнил приказ, не сумел вовремя вывести своих людей из окружения.