Посох двуликого Януса

Вот сидим мы с тобой в однокомнатной квартире Анисии и ждем, когда позвонит какой-нибудь мошенник. Представила?

– Ну… В общем, наверное, да. А как они сидели? За столом друг напротив друга? Или рядышком на диване?

– В книге об этом не написано, – засмеялся Евгений. – Нам придется импровизировать. Тебе примерно столько же лет, сколько было Анисии, я постарше Пашутина, но это не существенно. Поставь себя на ее место. Как бы ты сидела?

Наяна задумалась, оглянулась. Сидеть за столом как-то глупо, рядышком на диване – слишком интимно. Хотя если они были не просто соседями, то… Но этого в книге не написано, так что нечего выдумывать отсебятину.

– Я бы, наверное, не сидела просто так, – сказала она после недолгого раздумья. – Делала бы что-нибудь. Например, готовила или занялась уборкой. Или читала бы.

– А Пашутин?

– Я же хозяйка, значит, предложила бы ему самое удобное место. Диван или кресло.

Евгений тут же уселся в кресло, вытянул длинные ноги и весело глянул на Наяну.

– Тебе в голову не приходит, что они могли просто разговаривать? – спросил он лукаво.

– О чем?

– Да о чем угодно! Мы же с тобой постоянно разговариваем, и вроде бы тебе не скучно. Значит, и они могли точно так же беседовать. Или ты считаешь, что при такой разнице в возрасте уже нет общих тем для обсуждения? То есть у нас с тобой есть, а у них, стало быть, нет?

Наяна уселась за стол, разложила все необходимое для занятия. Внутренний голос подсказывал, что Бочаров на что-то провоцирует ее, но она никак не могла взять в толк, на что именно. Ей хотелось оправдать его ожидания и в то же время было страшно выглядеть дурой.

Она молчала, и пауза слишком затянулась.

– Что ты сейчас чувствуешь? – негромко спросил Евгений.

Она ответила сразу же и без малейших колебаний:

– Я чувствую неловкость.

– Почему?

– Потому что вы – мой гость, и я вроде как обязана вас развлекать, а я совсем ничего про вас не знаю, поэтому не могу представить, что могло бы быть для вас интересным. Я даже не знаю, что вам предложить: поесть или просто чаю выпить.

– Отлично. Теперь давай попробуем разобраться с мыслями и чувствами Пашутина. Я – одинокий мужчина пятидесяти шести лет от роду, пенсионер, точнее – отставник, у меня две бывших жены и дочь, с которой я почти не вижусь. Молоденькая хорошенькая соседка попросила меня помочь в деле, о котором я мало что знаю. Разумеется, мне не хочется оплошать, не хочется выглядеть в ее глазах никчемным стариком. Но при этом я понимаю, что мы с ней – принципиально разные, поколенческие различия поистине огромны, и очень, ну просто очень велика вероятность сделать или сказать что-то такое, что в глазах юной девушки будет выглядеть глупым, неуместным, нелепым. Ситуация для меня совершенно новая и абсолютно непонятная.