Ямщина

— Уж такой невеселый, как назьма наелся, — удивлялся Захар, — и чего с им случилось?

— Да не бери в голову, — рассудительно говорил Павел Зулин, — купеческое дело — оно такое, сегодня густо, а завтра — пшик… Видать, чего-то не заладилось, а коли не сказал причины — значит, нам ее и знать не следует. Эх, скорей бы до дома да в баню!

— В баню — это знатно! — поддержал его Захар, — по баньке я соскучился, прямо спасу нет.

И разговор у них плавно перекатился на домашние дела, по которым тоже успели наскучать за долгую отлучку. Толковали о том, что надо успеть вывезти сено из-за Уени, пока еще лед держит, да неплохо бы выбраться на охоту, чтобы зайцев погонять, а всего больше хотелось им, хоть и не говорили про это вслух, снова увидеться с родными, с ребятишками поиграться, а ночью закатиться под теплый бок жены.

За этими разговорами и застиг их внезапно ошалелый всадник, вымахнувший из-за пригорка так быстро, словно свалился с неба. Каурый жеребчик под ним был в мыле, и на мокрых боках змеились темные полосы от плетки. Перед возом, на котором сидели Захар с Павлом, всадник так резко остановил жеребчика, что тот, задирая голову и оскалив зубы, встал на дыбы.

Захар быстро сунул руку под полог, ухватил ложе ружья и на всякий случай взвел курок — чем черт не шутит.

— Мужики! — хрипло заорал всадник, — люди добрые! Выручай! Кони понесли, мост всмятку, человека спасти!..

Ничего нельзя было понять из этого крика, но главное — что беда случилась — до мужиков дошло. Быстро раскидали один воз, пали на сани и, понужая бедного конягу в две плети, скоро оказались на боковой дороге, ведущей к тракту. Дорогу пересекала речка, а через речку стоял мост. Когда подоспели к этому мосту, увидели — перила снесены напрочь, а сам мост, наполовину обрушенный, рухнул на лед речки.

— Кони понесли! Кони понесли, заразы! — надрывался в неистовом крике всадник, — а его и вытряхнуло на лед. Да сверху пришмякнуло!"

"Соскочив с воза, мужики огляделись и поняли, что случилось: с горушки, которая скатывалась к мосту, лошади вынесли так, что санями напрочь сшибло ветхие перила, а мгновеньем раньше на лед вылетел седок, и перила обрушились прямо на распластавшегося бедолагу. Благо, что лед выдержал и не проломился, иначе бы седок утонул сразу. Теперь же, придавленный сверху досками и бревнами, он лишь бессильно царапал снег растопыренными пальцами. В отдалении от моста кружила тройка и таскала за собой изуродованные сани.

— А я следом за им, гляжу — понесли! Ему бы вожжи круче и вбок от моста, — в снег бы залетел и целый! А тут — только треск пошел! Я побегал вокруг, да разве один таку махину сдвинешь! — все кричал и никак не мог успокоиться всадник.