Яма (СИ)

Внутри что-то по касательной дрогнуло.

— Какая же ты свинья, Закревич! — проорала девушка, сбивая на пол все барахло ""свиньи"". — Мы этого так не оставим! Я сегодня к декану пойду! Пусть весь факультет соберут. Что бы ты, п*дла, перед всеми ответил за свою гнусную клевету! Такие подонки должны быть наказаны.

— Ты че, больная? Что тебе от меня надо? — подал голос Закревич.

Звучал неубедительно, учитывая то, с какой экспрессией Кузнецова жонглировала его барахлом.

— Как ты, мразь, только посмел такое выдумать? Ника даже на свидание с тобой не соглашалась! Такты назло решил слухи распустить…

Сердце Градского перестало биться.

Долгая, долгая пауза."

"А потом его сердце начало колотиться с сумасшедшей скоростью. Раскаленная кровь понеслась по венам. Горячее дыхание, вразрез внутренней буре, чрезвычайно медленно покинуло до предела расширенные ноздри. Взгляд помутился. Тело налилось тяжестью. Внутри восстали все сознательные и подсознательные инстинкты.

Град не успел отследить собственных эмоциональных реакций и осознать действий. Опрокидывая стул, сорвался с места. Стремительно пересек требуемое расстояние. Одним ударом, включающим в себя всю его ярость и мощь, сбил Закревича на пол. Парты и стулья, образуя сумасшедший грохот, полетели в разные стороны. Кто-то из парней закричал, девчонки практически в унисон запищали.

— Боже мой! Кто-нибудь, остановите его!

Нет, Серега не мог допустить, чтобы его остановили! Ни хр*на!

В его распоряжении находились все необходимые ресурсы: мощь, техническое умение, силовая выносливость. В одно мгновение все это вырвалось из-под контроля. Градским руководила лишь чистая и безжалостная ярость.

- *бать, Град! Хватит! Тормози!

Бил и бил Закревича, словно в конечном итоге намеревался забить ублюдка насмерть. Брызнула кровь, мышечные ткани стали мягкими, появился характерный чавкающий звук.

— Прекратите немедленно!

— Твою мать, Серега! Харэ уже…

— Град, пожалуйста, остановись!

У Карпа ничего не получалось, а никто другой просто не посмел бы остановить Градского.

Выпустил Закревича, лишь когда осознал, что тело того обмякло. Тогда позволил себя оттащить. Судорожно перевел дыхание, но оно все равно осталось учащенным. Проклятое сердце ломало грудную клетку. Эмоции и гормоны, которые он всю свою жизнь теоретически изучал, вошли в сговор и устроили внутри него коренной переворот.

Раньше слышал, что чувства могут разрывать изнутри. Но, как оказалось, и близко не понимал, что это значит. Теперь не знал, как с ними справиться. Каким должен быть алгоритм действий, чтобы не сбросить кожу и не превратиться в зверя?

Содержимое желудка перевернулось и толкнулось вверх. Пришлось несколько раз кряду сглотнуть, чтобы остановить рвотные позывы. Получилось.