Горькие ягодки

"

"– Тогда возьми себя в руки, Прохоренчик, и перестань выглядеть так, словно вот-вот свалишься в обморок. Я боюсь. А вообще, советую тебе пойти на курсы актёрского мастерства, там тебя, может, научат скрывать свои чувства и эмоции. А то это никуда не годится, чеснслов, только не обижайся, я тебе как есть говорю. У тебя же всё, просто всё на лице написано. А девушка должна быть загадкой, как нас учит всемирная литература, между прочим.

– Ага, мне только курсов актёрского мастерства для полного счастья не хватало. Я и так часто как зомби. Когда ночь не поспишь, ходишь, шатаешься.

– Ну это да. И как ты решилась рожать только… Я б на такое ни в жизнь не пошла бы. Но положительное влияние ты на меня офигительное оказала, конечно. Я теперь без презика ни ногой. В смысле ни рукой. Ой, блин, ну ты поняла. А вообще, все они сволочи, конечно. Я тут, кстати, познакомилась с одним. За виски к нам приходил.

– Так, может, он алкаш…

– Не, Прохоренчик, ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, алкаш это когда водку берёт. А когда виски это уже совсем другой коленкор. Ну, не в этом дело. Так вот, встретились мы с ним, ну, то, сё, ну, как обычно, знаешь, короче дошли мы до момента музыку у него дома послушать. Так, прикинь, достаёт он свой инструмент и одевать-то его и не думает! Ты прикинь только, козёл какой!

– Хм. Ну и ты чего?

– Чего-чего, где презик, говорю, естественно. У меня, честно говоря, в такие моменты всегда ты перед глазами возникаешь, когда ты ещё с пузом-то ходила.

– Понятно. То-то мне икается каждую минуту, гм…

– Да если бы каждую минуту. Ха-ха-ха! Ну так вот, а он мне такой…

Мы потихоньку разговариваем с Надюшкой о её многочисленных мальчиках. Надюшка влюбчивая и этих парней всегда меняла как перчатки. Немного моем кости общим знакомым; Надюшка старается развеселить меня хоть чуть-чуть и всё время ляпает что-нибудь смешное.

Потом приходит со смены Надюшкина мама, тётя Паша, и я собираюсь наконец домой. Времени после нашего ухода из клуба прошло достаточно, я успокоилась и вполне готова вернуться домой. Я не расстрою своим видом маму, и Алёнке не передастся моя боль. Всё хорошо. У меня всё хорошо. У меня есть мама, Алёнка, есть друзья. Что ещё человеку нужно?

– Марианнчик, давай-ка мы с Надькой проводим тебя, – говорит мне тёть Паша.

– Не, тёть Паш, ещё чего, я добегу, – отговариваюсь я.

На самом деле мне страшновато идти одной по нашим пустынным улицам, но тёть Паша устала после смены, да и здесь не так уж далеко. Добегу.

– Только не вздумай идти огородами. Только через центр иди, ты слышишь меня, Марианна? И как придёшь, звякни Надьке, – строго напутствует меня тёть Паша.

– Конечно, через центр, что ж я, дурочка с переулочка, что ли?

– Позвонить не забудь. Матери привет.

– Да мама спит уже давно.

– Как же, спит.