Я знаю — ты мой!

— Идем, императорское величество, будем кормить одну особу, которая совсем не умеет заботиться о себе.

— Полагаю, кормить мы будем двух особ, отличающихся нелюбовью к заботе о себе, — рассмеялся тихонько.

— Вы меня раскусили. Я тоже буду есть. Вредно смотреть, как делает это другой, а самому оставаться голодным, — пошутила она. — Согласись, Атей?

— Я уже на все согласен, Алиса, — завороженно прошептал я, ведя ее к праздничному столу.

Ответом был заливистый смех. Всегда бы его слушал!

* * *Алиса Аллори

У меня кружилась голова. И я не могла определить, от чего именно — то ли от бокала красного вина, то ли от близости Атея. Наверно, от всего понемножку. Но… как же легко с ним рядом, когда он не пытается давить силой! Такой предупредительный, заботливый… и предположить не могла, что наследник, теперь уже император может быть таким чутким и надежным. С ним чувствуешь себя защищенной.

Я не следила за тем, что говорила, и не думала одергивать себя или сдерживать. Оно как-то само вышло. Просто плыть по течению: радоваться празднику, счастью Сициллы и Кортина, лукаво усмехаться танцу Тайс с одним из демонов, прибывшим вместе с владыкой, смеяться над попытками Ари отбиться от молодого парня, приглашенного кем-то из ведьм. Если не ошибаюсь, брата Лайсы, ведьмочки, обучавшейся с нами. Кажется, рыженькая молчунья крепко запала ему в душу."

"Даже всегда строгая Ирма словно забыла, что ее влечет лишь мир цифр, веселилась в кругу ведьмочек и их кавалеров, водила с ними хороводы, смеялась звонко и так заразительно, что не улыбаться, глядя на нее, не получалось.

О семье Сициллы и говорить нечего. Малышка Мария… Маришка, как называли ее дома. Это был ее первый выход без вуали, когда она не прятала лицо и руки. Да, изменения дались тяжело. Зелье и мазь у нас получились, но они были не мгновенного действия. Зелье меняло кожу, заставляя оживать, воспаляться и струпьями исчезать с тела, а мазь позволяла регенерировать со скоростью, превышающей обычное восстановление кожных покровов примерно раз в тридцать. Но все равно недостаточно для того, чтобы Мария не прочувствовала весь процесс. Ей было больно, но девочка мужественно терпела. И вот — сияет. Какая же она красавица!

А Сицилла, прежде чем давать итог нашего труда Марии, испробовала зелье на себе. Она тоже хранила тайну, точнее — ее тело хранило многочисленные раны и шрамы, оставленные отцом и его магией. Она рискнула и… Больше их нет.

Настроение было великолепным. Даже присутствие леди Элис его не омрачало. И это явно заслуга Атея.

Атей… Какой он взъерошенный, особенно когда танцует разудалые вольные танцы островов — бойкие хороводы под зажигательную музыку, какой не услышишь на балах империи. Это не вальсы, принятые там.