Я вернусь в твою жизнь

Она фотографирует некоторые моменты выступлений на телефон и собирается позже отправить эти фото тёте Вере и обсудить с ней. Вроде бы как мы с Семёном не совсем понимаем, так как не специалисты.

Потому идём есть мороженое, потом, конечно же, папочка балует любимую дочь походом в магазин игрушек.

— Сегодня прям аншлаг, — говорю Семёну, выходя из уборной. — Народу даже в туалете куча.

— Да, за кофе тоже пришлось постоять, — протягивает мне стаканчик. — А Настя где?

Замираю.

Вопрос простреливает в мозгу неприятным ощущением.

— В смысле? — смотрю на него. — Она же была с тобой.

— Она зашла в женскую уборную сразу за тобой. Вот буквально дверь ещё не закрылась.

Где-то под рёбрами обдаёт холодом. Я осматриваюсь вокруг. Людей много, снуют туда сюда, болтают о своём, смеются. Концерт закончился и народ расползся по торговому центру.

Но Насти моей нет. Нигде. Ни рядом, ни в обозримой округе.

Её яркие ядовито-салатовые ушки-ободок, купленные Семёном сегодня, очень заметные. Но их нигде не видно. Нигде!

— Настя! — громко зову, заглядывая в уборную.

Я прохожу и заглядываю под каждую закрытую дверь, надеясь увидеть её розовые кроссовки. На меня смотрят странно, но мне плевать.

Она одна бы не пошла. Но вдруг? Вдруг решила, что уже достаточно взрослая?

В уборной её нет.

Выскакиваю снова в коридор, но тут же натыкаюсь на обеспокоенного Семёна, отрицательно качающего головой. Он осмотрел все ближайшие к уборной бутики.

Леденящая, противная паника начинает затапливать меня. Выброс адреналина вызывает удушье и боль в животе. Начинает тошнить и перед глазами плывут пятна.

Это самый страшный сон, худший мой кошмар — потерять её. Обернуться и не обнаружить рядом. Парализующий во сне, но намного более страшный в реальности.

40

Грудь стягивает невидимыми стальными тисками. Задыхаюсь. Перед глазами темнеет.

— Она должна была быть с тобой, — шепчу мёртвым голосом. Горло стискивает до хрипа. — С тобой! Я бы её ни за что не потеряла.

Знаю, читала, что в таких случаях нельзя обвинять парнёра. Но так и есть! Он должен был быть рядом!

— Она зашла сразу за тобой, это же женский туалет, Василина, — Семён качает головой, ему тоже плохо — я вижу. Вижу, но продолжаю в бессилии и панике винить его. — Мы найдём, её, слышишь? — хватает меня за плечи и стискивает, а мне кажется, я сейчас чувств лишусь. — Найдём! Может, Настя отошла пообщаться с танцорами или костюмы их посмотреть, или на игрушки поглазеть побежала.

— Она никогда не отходит от меня!

— Но ведь так бывает. Она же ребёнок. Ты стой тут, вдруг она вернётся, а я сообщу в пункт охраны, пусть по камерам ищут. Василина, прошу, успокойся.