Бывшие. Я тебя верну!

Нет между нами больше того хрупкого и волшебного, чем дышали каждое утро, просыпаясь в одной постели.

Я отвернулся, дрожащими руками достал пачку сигарет. Я всегда умел держать себя в руках, контролировать эмоции, побеждать слабости. Курить бросил сразу, как жена забеременела, с легкостью и без ломки. А сейчас всего корежило. Наташа требовала развода, а я не могу. Просто не смогу расстаться с ней. Она столько сказала. Столько горького и болючего, но больше убивало, что считала себя не такой.

Дефектной. Виноватой. Как вообще в голову такое пришло?! Как я мог быть так слеп? Так занят, решая проблемы других людей, не замечая, как больно той, что рядом. Она все это время хотела подарить мне ребенка: переживала, варилась в этом, себя винила, а я с широко закрытыми глазами жил. Сына ей под бок подсунуть хотел. Да, дело не только в измене. Я даже не предполагал, какую боль Наташка могла испытать от встречи с моим ребенком, но рожденным не ею."

"Как теперь исправлять это? Я не знал. У меня не было запасного плана. Когда ехал, понимал, что не будет как в моих утопических мечтах. Но конкретно только сейчас понял, что никак не будет. Что Наташа не простит меня такого. Все, что сделало ей больно, отрежет как испорченный ломоть.

Я вышел из дома, прикурил, затянулся глубоко. Давал время ей. И себе. Это не последний разговор. Я не уйду. Мне нужно срочно понять, как действовать дальше. Что предложить Наташе, чтобы решимость расстаться дрогнула. Она любит еще. Пусть чувство покрылось золой и пеплом от боли предательства, но любовь жива, там под темным нечто билось жгучее и яркое. Я не знал наверняка, но чувствовал. Я вытащу это на свет! Только прощение, если добьюсь его, будет не христианским и всепрощающим, а живым, человеческим: с требованиями и условиями. На что я готов, чтобы вернуть семью? На все! Абсолютно. Это первое, что приходило в голову. Что билось в сердце. Но что делать с Ваней? Он ведь ребенок. Невинный, ни в чем не виноватый. Попавший в жернова жестокой судьбы. Игры взрослых. Как с ним быть? Наташа не примет. Я это четко уловил. Это моя ошибка, что принял за нее решение. Думал, что любовь ко мне безусловна. Что Наташа поймет. Но сейчас очевидно, что этого не будет. Что делать мне? Ограничить общение до минимума и платить алименты? Значит, Ванька с матерью останется и Юля будет всегда маячить где-то на периферии. Перспектива так себе. А если Наташа потребует полностью исключить сына из жизни? Смогу ли? Пока не было генетически установленного отцовства, я никому ничего не должен. Можно полностью избавиться от контактов. Ради прощения я на все готов, даже на это, вот только не уверен, что смогу в зеркало смотреть. Не стану ли противен сам себе? Малодушие и низость оставляют свои следы. И Княжна моя тоже их заметит.