Я тебя помню

— Нет, пожалуйста, — прикрывает грудь предплечьем.

— Объясни, — тихо требую я, поглаживая её руки пальцами, но не пытаясь убрать, провожу легко по ключице и тонкой шее.

Молчит, губки поджимает.

Я мог бы настоять, не в том она положении, чтоб оказать сопротивление, но не хочется ломать наш сладкий ритм.

Потому отступаю.

Встаю, принимаюсь раздеваться. Медленно, дразняще улыбаясь. Катя наблюдает, широко раскрыв глаза. И, по мере того, как стягиваю с себя все, перестает прикрывать грудь, словно забывает про нее.

Это успех, я считаю. Не зря столько лет спортом увлекался…

— Какой ты… Красивый. — Шепчет она, восхищенно рассматривая меня.

Наклоняюсь, мягко толкаю ее на спину, нависаю. Медлю секунду, глядя в завороженные глаза, тянусь и расстегиваю застежку белья.

— У меня шрам на груди, — признается Катя. И даже в этом мерклом свете я вижу, как она краснеет, дрожат опущенные ресницы.

— Никакого значения не имеет, — шепчу я и очень аккуратно стаскиваю чашечки прочь, а затем запрокидываю руки Кати вверх, за голову, прижимаю там запястьями, внимательно рассматривая открывшееся богатство.

Катя жмурится, как будто ей больно, трепещет и чуть подрагивает.

А я смотрю на самые классные троечки в своей жизни. Очень знакомые троечки.

Не перепутаешь, блять…

В душе что-то такое дикое в этот момент поднимается, животное. Хочется перехватить ее за горло, потянуть на себя, заставить посмотреть в глаза. Потому что это она. Она, блять! Как можно так играть? Так врать?

Я уже тянусь к ней, чтоб жестко сжать, чтоб выбить уже этот бред из башки, но в этот момент замечаю шрам.

Старый, под цвет кожи…

У Инессы его не было. Точно не было… Не было же… Да?

Ошалело разглядываю, изо всех сил пытаясь воскресить в памяти ту ночь. И никак! Кажется, что помню все, по секундам, но сейчас полной уверенности ни в чем нет!

Шрам не то, чтоб сильно заметен, это просто Катя на него внимание обратила, вот я и залип. А сделала бы так Инесса? Нет? Да? Мы в ту ночь, помню, настолько ошалели, что едва ли что-то могло заставить зацепиться взглядом… Я думал всегда, что запомнил во всех подробностях, что, если увижу, то не перепутаю ни в жизнь, а вот сейчас…

Я настолько теряю связь с реальностью, что тихий всхлип Кати звучит невероятно громко.

Вскидываю голову, ловлю ее обиженный взгляд:

— Отпусти… Я так и думала, что ты… Отпусти…

Она дергает руками, которые я так и держу в своей ладони, и приходит запоздалое понимание, как именно Катя могла истолковать мою паузу и тяжелое молчание.

Тут же затапливает невероятная нежность, пополам с диким облегчением.