Я тебя помню

Причем, я уверен, что ничего серьезного, наверно, дали отдохнуть и опять куда-то услали. Или в отпуск по беременности потом отправят…

Закрываю глаза, ощущая, как все внутри сжимается. Она где-то тут, в городе. Беременная.

Думает обо мне? Или нет? Поиграла, и все?

Открываю глаза, смотрю на яркое весеннее солнце, заливающее отдельную палату. По телеку идет спорт, орут фанаты, отвлекает, бесит, и я отключаю звук.

Пахнет гвоздиками, которые притаранили Мот и Краш.

Два идиота тоже, припёрлись тут, как к девушке на свидание, с цветами, конфетами и пивом. Пиво охрана не пропустила, так они, придурки, его через окно поднимали. А жратву забыли. В следующий раз обещали исправиться. Хотя, с этим вопросом у меня и без них полный порядок. А вот пиво в тему пришлось, да."

"Папа приходил тоже. Смешно, что в какой-то момент, по-моему, классе в восьмом-девятом, я его или батей, или отцом начал называть, но теперь только папой… Почему так?

Я смотрел на него, сидящего на стуле рядом с кроватью моей, в накинутом на плечи белом халате, бахилах на ногах. Дисциплинированный во всем, что касается здоровья. Скоро совсем седым станет, с таким отморозком, как я. Охренеть, я ему проблем подкинул…

Мы молчали, посматривали в парк, раскинувшийся за окном. Я не хотел ничего говорить, просто сил не было, да папе и не требовалось, на самом деле.

Он у меня реальный мужик, прекрасно понимал, что произошло, как произошло. И почему. Породу и наследственность никуда не денешь.

— Однокурсник твой сядет, — тихо ответил он на невысказанный вопрос. — Конечно, придётся тебе походить свидетелем. Ничего, не беспокойся, даже светиться не будешь.

Я молчал.

— Не знаю насчёт диплома, нужно ли тебе в университете показываться…

Я смотрел на отца и думал о том, какой же я дурак. Ну вот почему бы мне ему все не рассказать с самого начала?

Я же про Инессу, в итоге, рассказал. Примерно через полгода после того, как она села в машину к бандитам и свалила из моей жизни, оставив на дороге, словно брошенного щенка.

Папа тогда не сказал ничего, только руку тяжело на плечо положил, словно показывая, что понимает… И после этого дядька Питер нагрузил дополнительными обязанностями на работе… Я как-то тогда не связал одно с другим, дебила кусок… А вот потом додумался… Отец знает только один способ борьбы с душевными заболеваниями: ударный труд и отвлечение. И на мне это дело с успехом применил, в итоге.

Наверно, я должен сказать ему спасибо. Ему и всем тем взрослым, таким умным, умудренным опытом дядькам, которые забыли, что тоже были двадцатилетними…

Хотя, у них получилось ведь? Я же успокоился, забыл?

Я так думал.

А вот практика показала, что нихера.

Не забыл. Не успокоился.

И, в итоге, получил откат в двойном размере.

Ну, и пулю в бок, бонусом.