Я тебе изменяю

В конце концов, невозможно постоянно жить прошлым и лелеять обиды. Нужно шагать дальше и как-то примиряться с теми, кто все равно уже не исчезнет из моей жизни, потому что тесно с ней связан.

– Вот и договорились, – заключила я с улыбкой.

* * *Следующим шагом я позвонила Глебу.

В конце концов, его именины сына тоже касались самым непосредственным образом.

– Мне звонила твоя мать, – начала я без лишних предисловий, едва мы покончили со стандартными, отвратительно-пустыми приветствиями.

И, хоть и не могла этого видеть, но ясно почувствовала, как от этой новости Глеб мгновенно напрягся. Это подтверждал и его тон, когда он спросил в ответ:

– Что на этот раз?

– Все в порядке, – поспешила я его успокоить. – Она просто хотела узнать, будем ли мы отмечать именины Глеба. Я сказала, что, конечно, будем. Ты ведь не против?

Повисла пауза. Я не могла понять, о чем он думает в этот момент – может, о том, что вовсе и не собирался в этом всем участвовать? О том, что у него уже были планы на этот день?

– Если ты занят… – начала было я.

– Нет! – выдохнул он шумно, поспешно. – Нет, конечно. Я только «за». И… я рад, что ты мне позвонила, спросила…

Я раздосадованно перевела дыхание.

– Глеб, я ведь вроде бы ясно дала понять, что я адекватная, что для меня важнее всего благополучие сына…

– Черт, Оль, – перебил он в ответ. – Я не так выразился. Я просто хотел сказать, что безумно рад слышать твой голос. Что скучаю по вам – по тебе, по Тео…

В его словах было столько искренности и какой-то даже… уязвимости, что у меня защемило сердце.

– А еще – что у меня для вас есть все время мира. Потому что нет никого важнее.

Он бил по чувствительным струнам и, наверно, прекрасно знал это. А я… я из последних сил пыталась держаться, чтобы не позволить себе нафантазировать лишнего. Чтобы не допустить перевеса чувств, таких внезапных и оглушительных, над разумом.

– Могу я как-то помочь? – спросил Глеб, когда молчание, полное моей борьбы с самой собой, затянулось.

– Купи все необходимое для праздника, – откликнулась с облегчением. – Особенно те свечки с ангелами, которые так обожает Римма Феликсовна.

– Хорошо…

В голосе мужа слышалось явное удивление, но ничего уточнять он не стал.

– Ну тогда… до встречи, – проговорила я, готовясь закончить этот разговор.

– Подожди, Оль!

Я невольно задержала дыхание: показалось, что он сейчас скажет что-то важное, что я хочу и одновременно – не хочу, слышать…

– Можно я приглашу кое-кого? – поспешно спросил Глеб.

Какое-то странное разочарование растеклось по душе холодящей волной.

– Надеюсь, не Божену, – не удержалась я от того, чтобы съязвить.

– С ней покончено, – твердо заявил Глеб в ответ и его тон меня даже удивил.

– Тогда приглашай, – пожала я в ответ плечами. – Пока.