Я тебе изменяю

Господи, пусть в ту ночь с ним приключилась мужская немощь! Даже если вдруг окажется, что Божена и впрямь умудрилась воспользоваться его пьяным телом, пусть случится так, что он ничего не смог…

– Намекаешь, что могла залететь? – грубовато спросил Ланской, каждую секунду готовый протянуть руку, схватить телефон и, заперев Божену, просмотреть видеозаписи.

– Вполне! У меня как раз была овуляция.

Глеб поморщился. Теперь уж точно спланированность этой акции казалась очевидной.

– Именно поэтому ты щедро выпила? Надеешься на пьяное зачатие?

Сказанных слов было достаточно для того, чтобы дестабилизировать Божену. Она зависла, приоткрыв рот, а глаза ее стали круглыми, похожими на два блюдца.

Быстро сжав в руке мобильник, Ланской метнулся к выходу из комнаты. Как только оказался за ее пределами, закрыл дверь и, подперев ее так кстати подвернувшимся под руку стулом, велел:

– Говори пароль, а то оставлю тебя здесь, а сам поеду туда, где телефон вскроют.

Ответом ему была барабанная дробь, которую Божена принялась выбивать о дверное полотно. При этом материлась она так, что ей бы позавидовал даже сапожник.

Не обращая внимания на угрозы, что сыпались изо рта «нимфы», как из рога изобилия, Ланской предпринял попытку разблокировать телефон. О, чудо! – паролем была простейшая семерка, которую он и нарисовал на экране.

– Немедленно выпусти меня! Козел! Сволочь! Ненавижу тебя и твою мамашку!

– Ну-ну, зачем же ты так о потенциальной свекрови? – Ланской хохотнул, открывая список видео.

Искать долго не пришлось. Пока Божена билась в дверь с отчаянием молота, добравшегося до наковальни, Глеб просмотрел два ролика. Сплошное мелькание картинок… но, к его ужасу, весьма подробно запечатлившее половой акт.

Забавно, но он даже не мог вот так точно сказать – его это орган виднеется в кадре во всей красе, или нет.

– Глеб! Я же сказала, что все удалила. Ты мне не веришь? – вопросила с той стороны Божена таким голосом, которому позавидовали бы даже самые заправские актрисы.

– Конечно, нет, милая, – с издевкой, которая была слышна за версту, ответил Ланской. – Как раз смотрю на то, как ты на мне прыгаешь. Оператор из тебя, надо сказать, не очень.

Он принялся ржать. Открыто, с задором, ни капли не стесняясь того, что очень веселится. Только действительно смешно ему не было. И чем острее Ланской ощущал, в какую трагикомедию добровольно вступил, тем отвратительнее он сам себе становился.

– Ты что… смотришь видео? – ужаснулась Божена.

– Ага, – кивнул Глеб. – Пьер Вудман нервно курит. Кстати, это же его нарезка, я правильно узнал?

Молчание «нимфы» было красноречивее всяких слов. Твою мать, ну и в ситуацию он попал!

– Глеб… послушай! У нас все действительно было. И прямо в момент моей овуляции.