Я тебе изменяю

Так что может получиться ребеночек. Если боишься пьяного зачатия – я прочла все, что нашла по этому поводу! Риск минимален!

Ланской с остервенением бросил телефон Божены на диван, который весьма удачно для последней подвернулся под руку. Отошел от двери и запустил пятерню в волосы. Он не верил ни единому слову той, которая собиралась разрушить его жизнь. Не верил слишком запоздало.

– Не смей больше лезть туда, где тебя не ждут, – пророкотал Ланской, после чего пошел к выходу из квартиры.

Аккомпанементом его ухода стала новая барабанная дробь, которую выдала запертая Божена.

– Оля, здравствуй.

Голос свекрови в телефонной трубке звучал непривычно мягко, едва ли не заискивающе. Это было настолько необычно и странно, что захотелось даже взглянуть на экран смартфона, чтобы убедиться, что звонит именно она.

– Здравствуйте, Римма Феликсовна.

– Я спросить хотела… у Теодора ведь послезавтра именины… вы собираетесь отмечать?"

"И снова я ощутила всю весомость перемены в ней: в былые времена Римма Феликсовна не задавала бы вопросов, а потребовала у меня отчета о том, как идет подготовка к столь важному, по ее мнению, празднику.

Именины или, иначе говоря, день ангела, два предыдущих года мы праздновали именно по настоянию свекрови, которая считала, что ее Теодор этого несомненно заслуживает, и в самом пышном причем обрамлении.

Теперь, конечно, все переменилось. Но именины, в общем-то, уже стали в семье некоей традицией и нарушать ее из-за грядущего развода мне казалось все же неправильным.

– Да, конечно, – ответила Римме Феликсовне после небольшой паузы. – Непременно отметим.

– Я ведь могу… прийти?

И снова – эта робость, эта неуверенность, так на нее непохожие, чуждые… и что скрывать – подкупающие.

– Вы о чем? – не скрыла я своего удивления. – Я ведь сказала уже… вы Тео не чужая. Конечно, мы будем вам рады.

Протяжный, дрожащий выдох был мне ответом, за которым последовало молчание. Но недолгое. Когда Римма Феликсовна снова заговорила, я узнала в ней ту, прежнюю свекровь, которая принимала в жизни внука самое активное участие. И вместе с тем – переменившуюся в главном…

В том, что теперь ей было дело и до мнения других людей тоже. Моего мнения.

– Я тут подумала, – оживленно затараторила она, – что если ты занята, то мы могли бы снять какое-то кафе, чтобы не пришлось готовить дома. Или я могу…

Она резко замолчала, словно не отваживаясь продолжить. Но мне показалось, что я поняла то, о чем она так несмело умолчала. Немного поразмыслив, все же решила протянуть ей оливковую ветвь мира.

– Или вы могли бы приехать и помочь мне с приготовлениями, – предложила мягко.

– Я с радостью! – выдохнула Римма Феликсовна с таким облегчением, что я мгновенно поняла, что поступила абсолютно правильно.