Я тебе изменяю

Она годами ему внушала, что никто ей больше не нужен, что живет только ради одного лишь Глеба…

Но все это было до того, как он сам пожелал вырваться из-под ее крыла, которым она из последних сил его к себе прижимала. Так почему же Римма теперь не имела права заняться и своей жизнью тоже?

– Ты же хотел жить самостоятельно, – заметила строго. – Так живи. Я больше не вмешиваюсь. Не докучаю тебе звонками, не лезу с советами. Разве не этого ты хотел?

Сын заметно растерялся. Словно вдруг потерял опору. Словно земля ушла из-под его ног…

В первый момент захотелось протянуть к нему руку, сказать, что она, его мама, всегда ему поможет. Всегда подскажет, как лучше. Но он уже был взрослым. И, как показали последние несколько дней, они вполне могли прожить и отдельно друг от друга. И если раньше ей казалось, что без Глеба она умрет… то теперь, когда действительно побывала у порога смерти, Римма многое переоценила и поняла.

– Я ничего не понимаю… – пробормотал в итоге растерянно Глеб.

Она отвернулась, спокойно поставила на плиту чайник. Все же она еще оставалась его мамой и не могла позволить ребенку уйти от нее голодным.

– Что тут непонятного? – пожала Римма плечами. – Я наконец живу своей собственной жизнью и не лезу в твою.

– Так у тебя с этим… Рудольфом все серьезно?

Римма фыркнула себе под нос. В ее-то возрасте такие выражения казались просто нелепыми, но Глеб выглядел очень сурово, когда задавал этот вопрос.

– Мне уже за шестьдесят, если ты забыл, – ответила она после паузы. – Какая разница, серьезно это или нет, если завтра может и не настать? Зато сегодня мне было хорошо.

– Хорошо, значит… – процедил Глеб с какой-то горечью, словно она его в чем-то обманула или подвела…

Впрочем, наверно для него все так и выглядело. Она сама приучила его к тому, что важнее него нет для нее никого в целом свете. Но Глебу придется с этим свыкнуться, как и ей – с тем, что он когда-то выбрал жену, не советуясь с ней и наплевав на ее мнение…

– Ты голодный? – спросила она сына. – Я сейчас чаю тебе сделаю с бутербродами. Но если хочешь, то могу и пельменей сварить…

Глеб резко поднялся на ноги, едва не перевернув при этом стол.

– Не надо ничего, – едва не выплюнул в ответ. – Раз я тут лишний, то лучше пойду.

Он принялся поспешно обуваться и сердце ее в этот момент заныло: она расстроила своего мальчика. Но ведь правда была в том, что он уже и не мальчик вовсе, а мужчина. И ему тоже предстояло многое осознать.

– Ты не лишний, – горячо проговорила в ответ, нагнав его в прихожей. – Но, наверно, лучше и в самом деле иди. К жене и сыну.