Я тебе изменяю

Опалил взглядом, коротко выдохнул:

– Спасибо.

И просто скрылся в темноте лестничной клетки.

* * *– Римма? – окликнул узнаваемый, но в то же время кажущийся незнакомым голос, когда она прогуливалась по коридору клиники.

Ну как, прогуливалась? Перемещалась короткими дистанциями, делая довольно длительные передышки, прислонившись к стене.

На этом настоял врач, ведь подумать только – Римма Феликсовна не просто пережила сердечный приступ, но и, кажется, не должна была отойти к праотцам в обозримом будущем. И Римма не знала, радует ее это, или огорчает.

Глеб за последние несколько дней свел визиты к минимуму. И, наверно, она его понимала. Он наверняка почувствовал свободу и использовал положение, в котором оказался, чтобы вернуть Ольгу. А что же сама Римма? Она чертовски устала.

От попыток сделать своему мальчику лучше – в том числе. И да, стоило признать, что у нее затянулся синдром опустевшего гнезда. Когда она поняла, что Глеб вырос и живет своей жизнью, это стало своего рода ударом. С которым, похоже, она не смирилась до сих пор.

Но ей предстояло это сделать, если она хотела счастья сыну. Ну и, конечно, того, чтобы он и ее маленькое чудо, Теодор, были рядом с ней все те годы, что ей отведены.

– Рудольф? – удивилась Римма, повернувшись на оклик.

И даже будто бы сразу стало легче дышать. Ведь не может же быть таких совпадений. Или как обозвать тот факт, что она столкнулась с мужчиной, которого не видела без малого двадцать пять лет?

– А ты все также прекрасна.

Рудольф подошел к ней и, взяв ладонь Риммы, которая ей самой показалась излишне сухощавой и возрастной, галантно поцеловал.

– Рудик, – зарделась Римма. – Ну, что ты? Не стоит."

"Когда Рудольф, взяв ее под локоть, направился к удобному диванчику, стоящему в дальнем углу коридора, Римма начала испытывать полярные чувства. С одной стороны, она была очень рада встретить того, с кем у нее завязались приятельские отношения, пусть и давно. С другой – кажется, Рудольф, с которым она проработала пару лет в конструкторском бюро, сейчас выказывал ей знаки внимания.

Или нет?

Ох, Римма Феликсовна совершенно в этом не разбиралась!

– Что случилось? – обеспокоено спросил Рудик, усадив Римму на диван и устроившись рядом. – Кардиология… и ты. Серьезно прихватило?

Не успев подумать, Римма махнула рукой. Мол, ничего страшного. Как будто на это отделение клали пациентов без особой на то причины.

– Ерунда, – отрезала она. – Расскажи лучше, как ты? Почему здесь оказался? Как Людмила? – засыпала она вопросами Рудольфа.

Тот едва заметно поморщился. Было видно, что какой-то из вопросов пришелся ему не по душе.

– Моторчик барахлит. – Он слегка похлопал себя по груди с левой стороны. – С того дня, как Людочки не стало, ложусь сюда уже в третий раз.